Альвина Волкова - Стальная: наследие авантюристки (Гордость черного дракона) (Часть 1) (СИ)

— Но я ничего не делала!?

— А ничего и не надо было делать. Он нашел тебя, полез, как обычно целоваться, ты его обняла, вот и все — частицы души как небывало. Ты, скорее всего ничего даже и не почувствовала. Дети легко переносят утрату маленькой частички души. Она со временем восстанавливается.

— Так что же остается? — опять вклинился Славик.

Он уже начал меня раздражать.

— Открой, — приказал дракон, указывая на сундук.

Парень шустро вскочил с табурета и резко распахнул сундук. Там лежал меч и ключ, которого раньше я не замечала.

— Ну, эта деревяшка мне не нужна, — фыркнул Славик, вытащив меч из ножен.

Я в шоке уставилась на короткий — ДЕРЕВЯННЫЙ меч. Таким я в детстве махалась с мальчишками.

— Но…

Ласснир приложил палец к губам. Что-то я совсем запуталась, но уверена, что когда вытаскивала его, это был настоящий меч — железный, ну, или из другого какого сплава… но уж точно не деревянный.

— А ключик от чего? — сразу вцепился в него родственничек.

Вот ведь правнук Буратино сыскался, жаль нос не длинный, а то вылитый — Буратино.

— А это нам только предстоит выяснить, — вздохнул дракон, — Готов отправиться за своим наследством в другой мир?

А вот и страна Дураков, то есть Чудес. Чувствую себя лисой Алисой.

— В каком смысле? — заинтересовался Славик, хотя неплохо скрыл интерес за нарочитым спокойствием.

— В самом прямом. Завтра мы с хозяйкой отправляемся в Стомгор, столицу Ийрданмира к Великому Князю.

Славик задумался, и в его глазах я отчетливо увидела алчный блеск, но он быстро сменился сомнением, стоит ли таинственное наследство того или нет. Мое мнение — не стоит. Однако решать не мне, за меня-то уже все решили.

— Это опасно?

— Смотря, как ты себя будешь вести.

— Это угроза? — встревожился парень.

— Нет, — улыбнулся дракон, — Пока только предупреждение.

С родственничком мы еще час бурно обсуждали произошедшее вчера. Больше всего волновал вопрос, почему тот тип сказал, что не знает никакого Станислава. Парень замялся и выдал нечто странное:

— Они знают меня под именем Николай Игоревич Тимошкин.

— Не поняла? — искренне изумилась я.

Блондин поморщился.

— Не парься.

— И не собиралась, — пожала плечами, но тут же болезненно охнула, — Просто непонятно как-то.

Ребят с площадки забрали их товарищи, которых вызвал Славик. Ласснир помог спустить бесчувственных братков вниз, а вернувшись, начал что-то рисовать на полу в гостиной.

— Ты что делаешь? — опешила я, рассматривая исписанный маркером линолеум.

— Сдерживающие заклинания.

— В каком смысле?

— Даже я не могу предугадать, что может выскочить из портала, когда я его открою, — не прекращая карябать закорючки, ответил дракон, — На твою горгулью рассчитывать не приходится. Не хочу рисковать.

— А как же мы тогда?..

— Не переживай.

Дракон отвлекся.

— Я просто решил подстраховаться.

— Это так опасно?

— Достаточно, — кивнул Ласснир.

Накормив мужчин, я удалилась в комнату, стоически сдерживаясь, чтобы не застонать. Действие анальгина закончилось. Прижав к себе подушку, сидела, уставившись в угол, и усердно размышляла, что же теперь делать. Мысли в голову лезли все какие-то несуразные, и даже тревожные. Краем глаза замечала высунувшуюся из-за рукава обеспокоенную морду дракона, но делала вид, что не вижу. Странное это ощущение живой татуировки. Я примерно знала ход ее передвижения. Прямо сейчас она переползла куда-то на спину и там залегла. Еще один интересный феномен, там, где побывал мой татуированный дракон, боль становилась терпимой.

Не заметила, как наступила ночь. Славик заснул в кресле. Вырубился, только голова коснулась спинки. Какая беспечность. Хотя, вероятнее всего, он предположил, что здесь-то ему ничего не угрожает. Но я на его месте не была бы так в этом уверена. Что-то во взгляде дракона, замеченного, когда тот думал, что я занята своими делами, меня насторожило. В конце концом, контролирую я его лишь частично, у меня только один браслет, да, и на эту власть, видимо, наложены какие-то ограничения.

Заснуть не удалось, и я шмыгнула на кухню, где столкнулась с так же бодрствующим драконом.

— Ой! — пискнула я, уткнувшись в широкую мускулистую грудь.

— Пф? — выдохнул Ласснир, удерживая за плечи, — Почему не спишь, хозяйка? Силы нам завтра пригодятся, переход между мирами сильно выматывает… Особенно людей.

— Не сплю, — кивнула, — Как тут уснешь? Все болит.

Мужчина, ворчливо забормотав что-то на своем языке, прижал к себе, заставив сердце сладко заныть. Нежное поглаживания по голове расслабили на столько, что я банально замурлыкала от удовольствия.

— Лас, — пробормотала я, млея от ласки.

Дракон вздрогнул, словно я его ударила. Он резко отстранил, и в голосе зазвучал металл:

— Никогда не смей так меня называть, девочка, — рыкнул он, — никогда!

Я удивленно захлопала глазами.

— Но как же?…

— Один раз я стерпел, — зрачки дракона вытянулись, — Больше никогда… Ты поняла меня? Никогда… Я для тебя не лас.

Говоря так, дракон пару раз тряханул меня, что едва не прикусила язык. Все-таки темперамент у Ласснира горячий. Меня мандраж берет, когда он выходит из себя. Знать бы еще с чего он так бесится?

— Ну, извини, — смутилась я, — Больше не буду сокращать.

— Сокращать? — нахмурился дракон.

Фуф, буря миновала. Значит не все так плохо.

— Ну, Ласснир — Лас, — дернула плечом, — Не нравится — не буду. Извини.

— А-а! — озадаченно протянул он и смутился, но явно уже по другой причине, — Ты об этом.

— А что?

— Ничего, — отмахнулся дракон, — Просто воздержись от таких сокращений.

— Хорошо, — закивала, не желая больше видеть Ласснира рассерженным и почему-то несчастным.

— Так чего тебе не спится, хозяйка?

Я прислушалась к своим ощущениям, и с удивлением отметила, что мне гораздо лучше. Чудеса. Я замялась, не решаясь признаться:

— Если честно… то мне немного страшно.

— Почему сейчас?

— Потому, что я не знаю, что меня ждет завтра.

Дракон присел на табурет у окна и тяжело вздохнул.

— Об этом даже я не всегда знаю. Но тебя беспокоит что-то конкретное или же?…

— Я думаю, что Славик врет. Не полностью, но врет, — скороговоркой протараторила, надеясь, что Ласснир поймет, — И я ему не верю.