Вероника Иванова - Осколки (Трилогия)

— Олли! Ты дома?

Из-за двери прозвучало упрямое:

— Не открою.

— Да что ты говоришь! Не забывай, какими отношениями мы связаны: мне достаточно приказать, и тебе придется подчиниться.

— Все равно, не открою.

Массивный деревянный щит, прикрывающий собой вход в обитель Олдена, мешал разобрать оттенки всех чувств в голосе рыжика, но, пожалуй, сегодня маг был настроен решительно, как никогда.

— Чего-то испугался?

— И вовсе не испугался!

— А убежал и заперся по какой причине?

Молчание.

— Бегство от поединка — признание вины, Олли. Помнишь об этом?

Не отвечает, зараза. Только усугубляет свое положение, но упрямится. А кто-то еще считает упрямцем меня! Посмотрели бы на олуха, который отсиживается в четырех стенах, беспочвенно полагая, что избежит наказания за свои злодеяния…

— Ты не должен был потакать ее слабости. Да, она совершила ошибку, но можно было сразу все исправить, а не громоздить новые, куда более опасные. Нужно было просто прийти ко мне и все честно рассказать.

У мага вновь прорезался голос, правда, пока довольно робкий:

— И… как бы ты поступил?

Я потянулся, разминая плечи и спину, потом подумал и сел на пол, прислонившись к стене рядом с дверью и вытянув ноги.

— Не знаю.

— Вот видишь!

О, звучит как обвинение.

— Правда, не знаю. Но причинять вред я бы не стал. В любом случае. Может, согласился бы на тот же «сон», а может, сразу отпустил бы восвояси. Сейчас, когда задумываюсь, понимаю: своевременное предупреждение избавило бы меня от потерь. Но сделанного не воротишь, верно?

Ключ повернулся в замке. Дверь приоткрылась, и над моей головой раздалось тихое:

— Сердишься?

— На тебя? Сержусь. И на себя — тоже. Возможно, я только что породил на свет очередную глупость, вот только не жалею об этом. Странно, да?

Олден вздохнул и пристроился на полу рядом со мной.

— Ты мог бы меня прибить.

— Потерять трех человек за одни сутки? Трех близких человек? Я, конечно, дурак, но не настолько же!

— Знаешь что, Рэйден…

— А?

— Она плакала.

— Плакала?

— Не могла поверить, что ты ни разу… никогда ее не «читал».

— Я и тебя не «читал».

— Знаю. Я попытался ей объяснить, сказал, что ты не любишь это делать, и если уж приходится, то…

— Удовольствия не получаю.

— Да, так я и сказал.

Я повернул голову к Олдену.

— И?

Рыжик вздохнул, рисуя пальцем круги на пыльном полу.

— Да откуда я знаю… Лучше бы ты сам ей все это выложил!

— Нет. Мои объяснения Кири не стала бы слушать. Не смогла бы услышать, о чем я говорю.

Взглянувшие на меня карие глаза укоризненно вспыхнули:

— Она вовсе не дура, Рэйден.

— Дело не в уме, Олли. Дело в привычке. Привычка — самый страшный враг, с которым нам приходится бороться. Враг, которого очень трудно победить.

— Ты о чем?

— Кири привыкла видеть во мне господина, способного в любой миг заставить выполнять нелепый каприз.

— Но ведь ты так и делал! Будешь отпираться?

— Не буду.

Я прижал затылок к стене.

— На моем счету столько совершенных ошибок, что их хватило бы на десяток жизней. Молодой был, глупый, не понимал, что отдающий приказы ответственен за их исполнение вдвойне, потому что и дело должно быть сделано, и исполнитель не должен пострадать, никоим образом.

— Жалеешь?

— Нет.

— В самом деле?

— А стоит ли? Повернись время вспять, и я натворю ровно столько же глупостей.

Олден попробовал возразить:

— Но ты же уже будешь знать, чего не нужно делать!

— Того, чего я не знаю, гораздо больше.

Он промолчал, угрюмо сопя рядом.

Веки опустились сами собой, и дремота сразу же скользнула в усталое сознание. Боги, сколько же вы мне отмеряли сегодня… И были уверены, что выдержу? Наверное, были, иначе пощадили бы мое истрепанное тело и порядком прохудившийся разум.

— Ты так и собираешься здесь сидеть?

Я спросил самого себя и честно признался:

— Прости, Олли: у меня нет сил добраться до постели.

— Но спать на полу…

— Надеюсь, до вечера доживу.

Судя по шорохам, рыжик вскочил и шмыгнул в лабораторию, пошуровал там и что-то притащил.

— Вот! Ложись!

— М-м-м-м?

Правый глаз все же удалось приоткрыть.

О, тюфяк. Не больно-то толстый, но от прохлады пола защитит. Как трогательно.

— И часто ты ночуешь там, где работаешь?

— Приходится, — буркнул маг.

Я переполз на набитое сеном ложе. Сверху опустилось одеяло. Теперь можно спать с чистой совестью, вот только…

— Ты отправил кого-нибудь?

— Куда?

— Кота покормить.

— Отправил, отправил! Спи уже!

— Спасибо…

Сквозь наступающий сон я услышал:

— Как ребенок, право слово!

А потом все звуки затихли, даруя долгожданный покой. Но нырнуть в него сразу не удалось, потому что сознание клевала все та же мысль: должно как можно скорее разобраться с убийцей. До того, как она начнет свое шествие по трупам очарованных горожан, а такого исхода ждать недолго, потому что если мои чувства не лгут, незнакомка безумна, как тысяча ххагов, и я должен ее остановить.

Но прежде мне необходимо… Мне нужна свобода действий. И я ее обрету.

Кинн-Аэри, королевская резиденция

вторая треть вечерней вахты

— Бедняжка, как неважно выглядит… Говорят, он тяжело ранен. Дорогая моя, это правда? Скажите, не мучайте нас догадками!

— Не вынуждайте меня разглашать государственные тайны, я знаю не больше вашего! Мой супруг предан трону, а не собственной жене.

— Не хитрите, Кинта! Ни один мужчина не устоит перед вашим очарованием! Признайтесь, ведь вы уже обо всем расспросили? Расспросили, правда?

— Ах, daneke, daneke, вы терзаете меня, как палачи! Все, что мне сказал супруг…

Решив подлить своего масла в огонь разгорающихся сплетен, я шагнул к задушевно беседующей компании, состоявшей из молодящейся жены амитера и двух ее закадычных подружек.

Daneke Кинта — яркая брюнетка, очарование которой слегка умалялось желтоватым оттенком кожи, заметив, что в ее сторону движется неприятель, замолчала и шикнула на остальных, мигом прикусивших языки. Впрочем, рыжекосая Олика и Силима, пепельные волосы которой были взбиты в высокую копну, напоминающую о лугах в пору сенокоса, ничуть не были раздосадованы, поскольку вместо довольствования пересказом из третьих уст получили возможность воочию убедиться, насколько сильно пострадал предмет их нынешнего недолгого интереса.