Вероника Иванова - Осколки (Трилогия)

Прямо-таки, воплощение праведного гнева. Может, свести ее с придворным скульптором? Чудная натурщица получится: и форма на месте, и содержания хоть отбавляй.

— Что я вызнал?

Стараюсь спрашивать спокойно и ласково, хотя хорошо знаю на личном опыте: чем мягче себя ведешь, тем больше яришь собеседника. А уж собеседница и вовсе начинает огнем пыхать из ноздрей.

— Про ребенка!

— Какого еще…

Ум-м-м-м-м-м… Болван. Каменный. Круглый. Тупица. Беспросветный. Законченный.

— Ты ждешь ребенка?

— А то вы не знаете!

— От Баллига?

— Ну это уже ни в какие ворота!

Она бы полезла на меня с кулаками, если бы не вспомнила, что стоит, в чем мать родила, и не предпочла кинуть все атакующие силы на приведение себя в надлежащий вид. А я, получив передышку, смог наконец-то сложить один и один, получая предсказуемый, но совершенно не имеющий отношения к арифметике результат.

Следовало ожидать, что они окажутся в постели. И дураку было видно взаимное влечение. Точнее, дуркам моим, которые даже надо мной имеют наглость посмеиваться (когда в их памяти гаснут впечатления от последнего по времени исполнения наказания за какой-либо проступок, а надо сказать, что с памятью у подверженных «водяному безумию» плохо: иногда из нее выпадают целые дни, а то и недели — в зависимости от положения лун в небесах, поэтому мне иногда даже жаль наказывать). Но постель постелью, а служба — службой.

— Как давно это произошло?

— Пять месяцев, — нехотя призналась Кириан.

— Но позволь, на таком сроке должно быть уже заметно! Или я что-то путаю?

— Я… попросила навести «сон».

Р-р-р-р-р-р! Какая мерзость! Насильно замедлять развитие ребенка в утробе — как можно было до такого додуматься? Впрочем знаю, как. Пока Кириан состоит у меня на службе, она не имеет права обзаводиться отпрыском. Хотя бы по той простой причине, что беременная телохранительница будет неосознанно уделять больше внимания своему чаду, а не охраняемому телу. И можно только похвалить женщину за то, что она пренебрегла своим счастьем ради чужой безопасности. А можно отругать, чем я сейчас и займусь.

— Почему вы сразу мне не сказали? Ну хорошо, Баллига ты могла не ставить в известность, хотя уверен, он обо всем догадывался, или упросила молчать, но ты-то, ты сама! Почему ты не пришла и не созналась…

— В совершенном преступлении? — Холодно продолжила мою фразу Кири и была совершенно права: ее предупреждали о правилах и каре за их нарушение.

— Да хоть в чем! Я должен был знать. Это мое право.

— А разве вы…

Она осеклась, глядя в мои глаза.

— Я. Ничего. Не знал.

— Но, я думала…

— Ты думала, что каждый раз, находясь рядом, я читаю твою душу и твои мысли? Так вот, ты ошиблась. Сегодня это случилось в первый раз. И в последний. Ты можешь быть свободна.

— Но…

Черные глаза Кириан растерянно расширились.

— Сейчас я выну «змейку» из твоего тела и убирайся на все четыре стороны.

— Dan Рэйден…

— Ничего не хочу слышать. Мне не нужны слуги, не ценящие самих себя. Повернись!

Она покорно подставила основание шеи ножу и не вздрогнула ни когда лезвие прорезало кожу и мышцы, ни когда серебристое тельце пробиралось наружу, чтобы браслетом обвиться вокруг моего правого плеча.

— Получишь расчет у казначея: извини, у меня при себе нет нужной суммы. Все. Свободна.

Кириан присела, сгребла одежду в ком и почему-то вдруг всхлипнула.

Вот чего не люблю совсем, так это слез. Любых — детских, женских, мужских. Не люблю прежде всего с точки зрения особенностей своей службы: соленая влага, проливающаяся из глаз, усиливает ощущения до той степени, когда самому хочется то ли зарыдать, то ли завыть.

— Отставить слезы!

— Dan Рэйден…

— Что-то еще?

— Отпустив меня, вы же остаетесь… почти один.

Я всмотрелся в несчастное лицо той, что должна бы радоваться, а не огорчаться.

— Тебя это больше не должно волновать.

— Но я… не могу…

— Пройдет. Через месяц из твоей крови вымоет последнюю память о «змейке». Просто потерпи.

— Вы не понимаете… — Кириан горестно приподняла брови. — Я думала… Я боялась, что узнав все, вы накажете меня… и его накажете… А вы…

— Брысь отсюда! И немедленно ищи того мага, который наводил «сон», чтобы он все вернул на свои места!

— Dan Рэйден…

— Брысь, я сказал!

Она покачала головой, споря то ли с моим поведением, то ли со своими мыслями, и исчезла так же беззвучно, как и пришла. Только дверные петли скрипнули.

Да, правильно говорят: беда не приходит одна. Парами они ходят, беды эти. А то еще и тройками. Ну, теперь уже можно считать, что лично у меня двумя бедами стало… Кстати, больше или меньше? Хороший вопрос. Допустим, гибель Баллига, без преувеличения, беда, дурная и нелепая. А вот избавление от ненависти Кириан к бедам никак отнести нельзя: больше на праздник похоже. Только веселиться почему-то не тянет…

Чем я располагаю? Одним трупом и одной беременной телохранительницей, оставившей службу, а с ней и меня на произвол судьбы. В сложившейся ситуации присутствие или отсутствие Хонка становится совершенно незначительным обстоятельством: мне даже проще будет думать, что защиты вовсе не осталось, чем по привычке полагаться на кого-то, кроме себя. А уж полезнее — во сто крат!

Неизвестная мне женщина, воспользовавшаяся оружием, невесть как оказавшимся в пределах Антреи, смутила умы, по меньшей мере, пятерых и едва не достигла поставленной цели, то есть, смерти Навигатора. Хоть я и заявил Ра-Дьену, что не волнуюсь по поводу причин покушения, приходится признать: волнуюсь, и весьма. Причем, наибольшую тревогу вызывает не дерзость убийцы и заказчика, вознамерившихся пресечь жизненный путь человека, представляющего собой бесценное творение богов и природы, а место совершения преступления. Почему был выбран именно мой город?

Навигатор вечно пропадает в разъездах, и уж в дороге подобраться к нему удобнее всего: на любом постоялом дворе или просто посреди леса, на море, в пустыне, да где угодно, но во время движения было бы легче добиться желаемого! И все же убийца позволил жертве прибыть в Антрею, хотя должен был знать, что в означенном городе у Навигатора появляется усиленный эскорт. В моем лице. Так за каким ххагом все случилось здесь?

После дневных размышлений вижу два варианта объяснения нелепости происходящего.

Первое: заказчику было важно, чтобы убийство произошло только в Антрее. Предположения? Никаких. Что ж, оставим эту версию в покое и обратимся к ее сестрице.