Майкл Салливан - Восход империи

— Джейкоб, следи за фоком. Я разворачиваю его на два румба, — скомандовал Уайатт, схватившись за штурвал легкого корабля. — И поживее! Архипелаг Ба Ран Газель не место для тех, кто медленно соображает.

Едва они вышли из бухты, как стало понятно, что имел в виду Уайатт. Здесь море было бурным, из воды поднимались утесы, о которые с грохотом разбивались громадные волны, сквозь плотную завесу тумана там и сям проглядывали разрозненные островки острых камней или высокие скалы, а под водой прятались, словно в засаде, опасные коралловые рифы. Волны вздымались неожиданно со всех сторон, а темная вода была сплошь усеяна развевающимися треугольниками черных парусов с белыми косыми чертами, которые, складываясь вместе, напоминали черепа. Стоило суденышку миновать мыс, как его тут же заметили газельские корабли, и пять из них, мгновенно изменив курс, устремились вдогонку.

В сравнении с черными кораблями ба ран газель, буквально летевшими по волнам, дакка казались неумелыми паромщиками.

— Поднять чертов флаг! — закричал Уайатт, но Ройс уже вздернул вверх длинное, узкое черное знамя с белыми отметинами.

Напряжение не спадало. Адриан следил за приближавшимися судами и уже начал проклинать себя за то, что поверил Эрандабону Гайлу. Но как только был поднят флаг, газельские суда отхлынули назад, словно стая акул, развернулись и пошли прежним курсом.

Уайатт поворачивал штурвал до тех пор, пока корабль не взял курс на Дагастан. Он велел Ройсу подняться на мачту и следить за рифами. Все молчали, и только Ройс изредка сообщал об опасности, а Уайатт выкрикивал команды. За несколько часов они прошли все острые каменистые островки, оставив позади и архипелаг, и черные паруса. Кораблик легко скользил по открытому Газельскому морю.

Матросы почувствовали облегчение. Задав твердый курс, Уайатт прислонился к поручням, поймал рукой брызги и вытер лицо, не отрывая глаз от воды. Адриан сел рядом с ним, продолжая вертеть в руках шляпу Уэсли.

Когда они уходили с арены, Эрандабон отправил к Адриану гонца, который сообщил, что Элли так и не нашли. Все эльфы, доставленные из Аврина, были переданы газель много недель назад, а женщины, особенно молоденькие, считались редким деликатесом. Девочка погибла. Скорее всего, ее съел живьем какой-нибудь знатный гоблин, который как можно дольше держал ее в сознании. Крики жертв газель считали чем-то вроде гарнира.

Адриан вздохнул.

— Уайатт… Я должен тебе кое-что сказать… Элли…

Уайатт молча ждал продолжения.

— В числе прочих условий я заставил Гайла выяснить, где твоя дочь. Новости дурные. Элли мертва.

Уайатт повернулся и снова посмотрел на океан.

— Ты… ты поставил ему такое условие? Добыть сведения о моей дочери?

— Да, Гайлу это не очень понравилось, но…

— А если бы он отказался?

— Я бы не принял такой ответ.

— Но он бы нас всех убил!

Адриан кивнул.

— Это же твоя дочь! Поверь, если бы я считал, что она жива, мы с Ройсом занялись бы этим, даже если бы для этого нам пришлось вернуться на острова гоблинов, но… Мне очень жаль. Жаль, что не смог сделать больше. — Он посмотрел на шляпу, которую держал в руках. — Я бы очень хотел сделать гораздо больше.

Уайатт молчал.

— Мы все еще можем спасти Тур Дель Фура, — сказал Адриан. — А без тебя у нас бы не было такой возможности. Если нам это удастся, ее смерть будет не напрасной.

Уайатт повернулся и посмотрел на Адриана. Он открыл было рот, но запнулся и быстро отвел глаза.

— Знаю, — сказал Адриан, снова повертев в руках шляпу Уэсли. — Я знаю.

В порту Дагастана их ждали Григ и Бэннер, которые очень обрадовались возвращению команды. По ночам на маленьком корабле дакка было холодно, а провизия заканчивалась, и они уже начали продавать сети и паруса, чтобы купить в городе еду. Все сошлись во мнении, что даккское судно нужно продать, поскольку тенкинское оказалось более быстроходным и уже загружено припасами.

Поймав сильный осенний пассат, Уайатт направил судно в сторону Делгоса. По мере приближения к родным авринским берегам становилось все холоднее. Южное течение, благодаря которому в Калисе было тепло, не достигало Делгоса, и вскоре задул холодный ветер, а после небольшого дождя на парусах и поручнях образовалась тонкая корка льда.

Уайатт не отходил от штурвала и отказывался спать до тех пор, пока едва не лишился сознания. Адриан решил, что, не сумев найти Элли, рулевой пытается заслужить прощение спасением Делгоса. В какой-то мере это касалось их всех. Путешествие стоило жизни многим хорошим людям, и теперь оставшиеся в живых чувствовали, что должны сделать все возможное, чтобы эти жертвы не оказались напрасными. Даже Ройс, который опять страдал морской болезнью, сумел подняться на мачту и заменил газельское знамя шляпой господина Уэсли.

Они рассказали Григу и Бэннеру обо всем, что произошло за минувшие недели, а также о коварном плане Меррика и необходимости до полнолуния прибыть в Друминдор. Каждую ночь все взгляды устремлялись на поднимавшуюся над водой луну, которая росла. Ей не было дела до их желания обогнать время. Однако им сопутствовала удача, ветер дул в нужном направлении, Уайатт ловил каждый его порыв, и они шли на превосходной скорости. Дважды Ройс замечал по левую сторону за кормой красные паруса, но пиратские суда, так и оставаясь на горизонте, каждый раз тихо исчезали.

Им не хватало людей, Ройс страдал от морской болезни, и Адриан вызвался добровольцем на мачту. Уроки ему давал Дернинг. Получалось у Адриана плохо — он был слишком крупным, но основные действия он все же освоил и спустя несколько дней уже справлялся с большинством маневров без посторонней помощи. По ночам По готовил, а Адриан тренировался вязать узлы и смотрел на звезды.

Вместо того чтобы держаться вдоль побережья Весбадена, они рискнули идти на запад от мыса Калиса прямиком через Дагастанский залив, что едва не стоило им жизни. В открытом море они попали в ужасный шторм с грозой. Уайатт ловко управлял корабликом, с половиной паруса врезался в гигантские волны и ни на минуту не отходил от штурвала. Глядя на его мокрое, освещенное вспышками молнии лицо, Адриан всерьез начал думать, не выжил ли Уайатт из ума. К утру, однако, небо просветлело, и они увидели, что ветер все еще треплет на мачте шляпу Уэсли.

Риск себя оправдал. За два дня до полнолуния они обогнули мыс Делгоса и вошли в залив Терландо.

При приближении к гавани их остановили портовые служащие. Невзирая на шляпу Уэсли, висевшую вместо флага, им не понравились черные паруса и раскраска судна. Наставив на корабль кошмарные дымящиеся трубы Друминдора, портовые чиновники поднялись на борт и, прежде чем позволить судну пройти под мостом между каменными башнями-близнецами, тщательно обыскали его и, даже не найдя ничего подозрительного, сами сопроводили их в пятьдесят восьмую гавань, к причалу номер двадцать два в Западном порту. Поскольку Уайатт хорошо знал город и портовую администрацию, он добровольно вызвался известить власти о грядущем нашествии газель и необходимости тщательно проверить вентиляционные устройства в башнях.