Терри Брукс - Пламенеющий Ангел

Нест встала и принесла чайник и несколько пакетиков. Налила Беннетт новую чашку и села.

— А теперь тебе лучше? — спросила она.

Беннетт горько рассмеялась.

— Лучше? Нет, мне не лучше! И никогда не будет лучше! Я же наркоманка, а им лучше не становится!

Она сердито, с вызовом смотрела на Нест. Нест подождала минуту, потом осторожно проговорила:

— Ну, ты же знаешь, что я имею в виду.

Беннетт горестно вздохнула.

— Прости. Я не злюсь на тебя. Я на себя злюсь. Двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю, каждый день в году я злюсь на себя. Я пропащая душа. И сейчас мне не лучше. Я просто нахожусь между двумя курсами лечения. Сначала наступает улучшение, а потом я снова срываюсь с катушек. Найди в словаре слово «рецидив», это про меня. Жалкое зрелище. Я не хочу, чтобы все повторялось, но недостаточно сильна для этого. Всякий раз, обращаясь за помощью, я думаю: вдруг наступит такое время, когда я вовсе смогу обходиться без наркотиков. Но мне попросту не достичь этого. Никогда.

— Наверное, это нелегко, — предположила Нест.

Беннетт улыбнулась.

— Да. — Она резко выдохнула и поставила чай. — Все было бы не так грустно, если бы касалось одной меня. Но есть Харпер, и ей скоро три года, а она никогда еще не видела меня чистой от наркотиков больше, чем несколько месяцев подряд. В первый год я находилась в реабилитационном центре, где мне разрешали держать ее при себе. Но теперь мне этого никто не разрешит. Друзей у меня не так много, чтобы я кому-то могла оставлять ее.

Она посмотрела на свои руки, лежащие на столе. Потрескавшиеся и сухие, с грязными ногтями. Она неловким жестом стиснула их.

— Я вышла всего несколько недель назад. И не планирую снова возвращаться туда.

— Если бы тебе это понадобилось, ты могла бы оставить Харпер у меня, — тихо подсказала Нест.

Нест подняла глаза. Пару секунд она не могла вымолвить ни слова.

— Спасибо, Нест. Ты очень добра, что предлагаешь мне такое.

— Здесь она будет в безопасности.

— Я знаю.

Нест выглянула в окно, за которым уже опустился вечер. Было около пяти часов.

— Останешься обедать? — спросила она.

Беннетт Скотт снова посмотрела на свои руки.

— Не хотелось бы причинять тебе неудобства.

В ее словах Нест услышала такую отчаянную мольбу, что догадалась: дела обстоят еще хуже, чем она думала. Потом вспомнила оборванную сумку Беннетт. Она лежала у задней двери, где Беннетт оставила ее. Вначале Нест полагала, что это детская сумочка, но теперь ей пришло в голову: возможно, в ней все их пожитки.

— Может, ты захочешь остаться ночевать? — спросила она осторожно, ступая на зыбкую почву. — Кто-нибудь еще тебя ждет? Ты собираешься к кому-нибудь наведаться?

Беннетт покачала головой.

— Нет. Никто не ждет, — она помолчала довольно долго, как будто раздумывая над чем-то, потом подняла взгляд. — Говоря по правде, мы с Харпер здесь, потому что идти нам больше некуда.

В уголках ее глаз блеснули слезы, и она снова опустила взгляд. Нест быстро потянулась через стол и обняла ее худенькие плечи.

— Я рада, что ты здесь. Оставайся, сколько тебе понадобится.

Потом встала, обошла вокруг стола.

— Пойдем, — скомандовала она, потянув гостью за руку. — Примешь горячую ванну, отмокнешь как следует, пусть все твои беды уплывут вместе с водой. Я присмотрю за Харпер. Потом поговорим.

Она отвела Беннетт в ванную, которой прежде пользовалась Ба. Оставила Беннетт там и пошла взглянуть на Харпер, потом вернулась в кухню и убрала со стола, размышляя при этом, сколько мужества потребовалось Беннетт, чтобы приехать к ней, и какое отчаяние погнало ее. Интересно, сколько еще всего скрывается глубоко внутри в душе молодой женщины, о чем она не говорила и вряд ли станет говорить.

Закончив с посудой, Нест занялась обедом. Приготовила запеканку из макарон с тунцом и убрала ее в холодильник, чтобы Беннетт смогла позднее разогреть ее. Нест ранее согласилась сопровождать в церковь группу молодежи в качестве наставника: ребята собирались петь рождественские псалмы для больных и особенно лежачих пожилых людей. Ей скоро придется уйти. Сама она перекусит, когда вернется.

Закончив с приготовлениями, Нест замерла, глядя в окно на темный двор. Парк раскинулся сразу за двором, но луна и звезды были скрыты тучами, поэтому видно было плохо. Температура понизилась, стало морозно, и Нест сомневалась, что завтра будет снегопад. Приложив руку к стеклу, она ощутила покалывание крохотных морозных иголочек.

Как Пику удается не замерзнуть в такие вечера? Может, он прячется в норе где-нибудь под деревом? Или его кожа, напоминающая кору, неспособна замерзать? Она никогда не спрашивала своего старого друга об этом. Надо бы не забыть спросить при встрече.

Она подумала о том, как магия управляет их жизнями, о ее таинственном, непостижимом влиянии. Иногда ей так хотелось с кем-нибудь поговорить об этом, но за всю ее жизнь удавалось сделать это лишь с Пиком и с Ба. Ба охотно обсуждала такие вопросы, Пик же относился к разговорам о магии примерно так же, как и к беседам о погоде: бессмысленное занятие. Он мог наставлять, но не умел сопереживать. Для него обладать магией означало совершенно иное, нежели для Нест. Для него — естественное состояние. Для Нест же — отклонение, пусть и доставшееся по наследству.

На заднем крыльце дома Петерсонов блеснул огонек, и она вспомнила о своем обещании заглянуть к ним. Она подошла к дверям кухни и прислушалась, как там Беннетт и Харпер. Все было тихо, так что она вернулась в кухню и занялась выпечкой сахарного печенья. Ба научила ее печь, когда Нест была еще ребенком, а сейчас, живя одна, она здорово поднаторела в этом занятии. В нем было нечто успокаивающее, удовлетворяющее, поэтому она любила печь.

Противни с фигурками отправились в духовку, и сладкий аромат сдобы поплыл по дому. Нест взяла пузырьки с красным и зеленым красителем и поставила их на стойку. Через кошачий лаз появился Хокай и направился к своей миске с едой, совершенно игнорируя Нест. Шумно поел, разбросал вокруг крошки. Потом удалился тем же путем, даже не взглянув на нее.

Спустя пару минут появилась Харпер Скотт. Девочка терла заспанные глазки, озираясь вокруг.

— Мамочка?

Нест подошла и взяла ее на руки.

— Мамочка принимает ванну, пампушка. Скоро придет. Хочешь пока попробовать сахарного печенья?

Большие темные глаза малышки остановились на ней с самым серьезным видом. Она кивнула. Нест усадила ее за стол, налила молока в детскую чашечку и достала противень с первой партией печенья, разложив их на тарелке. Слегка остудив одно, дала его Харпер, которая осторожно взяла его, держа в обеих руках.