Питер Нейл - След исполина

Конан подошел к вендийцу и нагнулся, глядя через его плечо на странный документ.

— Почему он ушел, Сундар? — повторил он. — Он нашел то, что за чем явился?

— Нет.

Рассерженный его равнодушием, он уже была готов выругаться — но тут вдруг вендиец зашипел и быстро поднял вверх палец, словно обжегся. Конан увидела, что его широко открытые глаза полны страха.

— Сундар… о чем там говорится?

— Усхор в спешке оставил город, потому что…

— О чем говорит пергамент?

Сундар выпрямился и отвел взгляд от листа. Затем посмотрел на киммерийца, и в глазах его явно читался угроза. Где-то вдалеке снова бухнуло; но на этот раз Конану показалось, что грохот доносится вовсе не с неба.

Дверь комнаты захлопнулась. Конан посмотрел на дверь — не закрылась же она сама? Затем перевел взгляд на Сундара. В его желтых глазах по-прежнему светился недобрый огонек.

Конан почувствовал, как по спине у него пробегает неприятный холодок. Он крепче сжал рукоять меча, готовый обрушиться на вендийца, если почувствует хоть малейшую угрозу…

— Мы скажем тебе, почему мы здесь. Мы поклоняемся божеству, которое намного древнее любого из богов этой эпохи. Мы поклоняемся Энкату и относимся к секте, которая предана Ему; мы те, чей долг — защитить Его от богохульства.

И снова раздался гром — низкий, резонирующий, теперь уже где-то совсем близко. Или это содрогнулись стены высокой башни? Конан с тревогой наблюдал за Сундаром и думал, не заговаривает ли тот ему зубы, чтобы затем неожиданно напасть?

— Усхора нет в живых, — продолжал Сундар, сверкая глазами, которые отбрасывали неприятный желтый свет на лоб и щеки. — Но он и не мертв. Усхор покинул этот мир много тысяч лет назад. Хотя он был рожден смертным, он сумел стать легендарным колдуном, настолько могущественным, что, казалось, никто и ничто не сможет встать у него на пути. Но его убили, уничтожили магией его враги. Много веков он пролежал в могиле, его волшебство было уничтожено, и, если бы не ошибка, допущенная одним из членов нашего ордена, он по-прежнему был бы мертв.

Конан слушал Сундара, продолжая внимательно наблюдать за ним. И с каждым мигом в душе его росла уверенность, что вендиец никогда бы не рассказал ему это, если бы не вознамерился убить его. С другой стороны, колдун говорил так холодно и бесстрастно, что можно было подумать, он излагает эту историю самому себе, как будто для того, чтобы напомнить о долге, который на него возложен.

— Не так давно один волшебник нашего ордена совершил обряд темной магии, в котором сам мало что понимал. За свою дерзость он был проклят и предан забвению. Хотя мы и пытались усмирить вышедшие на свободу силы, мы не преуспели до конца — благодаря потокам и вихрям, управляющим всеми колдовскими силами, Усхор пробудился и выполз на этот свет. И мы в ответе за то, чтобы он снова был уничтожен.

Конан покрылся холодным потом. Он из всех сил старался не поддаваться страху, который внушал ему вендиец. Но под влиянием, которое оказывали и эта странная комната сумасшедшей планировки, и запертая дверь, и непонятный грохот, раздающийся за стенами башни, Конан испытывал жуткую смесь чувств — неуверенность, страх и ощущение нависшей угрозы.

— Но как ты собираешься убить Усхора? — спросил киммериец.

Сундар поднял вверх правую руку; рукав сполз вниз и на среднем пальце обнаружилось кольцо. Это было очень странное кольцо — крупное, выплавленное из какого-то золотистого металла, который сверкал намного ярче, чем золото. Кольцо украшали мелкие драгоценные камни — они искрились и, отражая свет, вспыхивали ярким блеском — таким переливчатым, неприятным, что у Конана чуть не закружился голова. Он понял, что это было кольцо силы — орудие волшебства.

— Это Кольцо Энкату, — объяснил Сундар. — Оно было спрятано здесь, в этом городе, много веков назад — ведь Сафад город намного более древний, чем подозревали хайборийские правители. В действительности Сафад — кхарийское название, и основан он был еще до падения Ахерона. И поэтому именно здесь было заложено первое святилище Энкату… Сегодня мы — те, кто поклоняется Энкату, не имея ни храмов, ни го-ролов, ни домов; мы путешествуем по всему миру и служим божеству где угодно — в руинах, на нолях сражений, в пещерах и на кладбищах. Следы нашего поклонения спрятаны во многих местах, известных только посвященным. Усхор узнал, что Кольцо было здесь, в Сафаде; поэтому он и захватил город. И поэтому мы пришли сюда — чтобы вырвать Кольцо из его рук.

Конан огляделся вокруг себя, посмотрел на запертую дверь и кривые углы комнаты. Ни одного окна. Сквозь каменные стены доносился все более мощный грохот.

— А где Усхор сейчас? — спросил он. — Он все еще в Сафаде?

Сундар взглянул на лист пергамента.

— Нет, здесь его нет — без сомнения, он скрылся в своей крепости. Он не смог найти Кольцо, и теперь затеял новое колдовство, которым встретит армию Орина. Его магия не может причинить нам вред, поскольку теперь Кольцо у нас. Цель нашей жизни — уничтожить Усхора…

Внезапно где-то совсем рядом раздался ужасный грохот. Сундар глухо засмеялся и взмахнул рукой с кольцом — так, словно это было не украшение, а оружие.

— Они идут! — пропел вендиец, и его глаза снова загорелись желтым. — Они идут — во главе с Усхором. Но они не смогут навредить мне!

Конан почувствовал, как стучит его сердце; он нахмурился и угрожающе поднял меч. — Кто это — они? Сундар хихикнул.

Конан посмотрел на вендийца. У того был злорадствующий вид, Конану нестерпимо захотелось прикончить колдуна. Снаружи в очередной раз прогрохотало, прогремел молния; башня задрожала, и из стен начали выпадать камни.

— Усхор устроил западню! — закричал Сундар. — Орин и все его воины обречены! Ты тоже умрешь — здесь!

Он взмахнул рукой. Кольцо зловеще сверкнуло…

Конан прыгнул, взмахнув мечом; Сундар ловко увернулся, не переставая хохотать. В тот же миг комната сотряслась от жуткого грохота; все закачалось у Конана перед глазами, и мощная волна сбила его с ног.

На какой-то миг Конан подумал, что это результат колдовских действий Сундара. Затем на него полетели пыль и камни, и он почувствовал, что куда-то скользит. Он прижался к полу, вокруг сыпались камни и с треском разлетались на осколки; неожиданно налетевший смерч оторвал его от пола. Конан с трудом встал на колени, по-прежнему сжимая в руке меч. Он обернулся и увидел, что стена башни у него за спиной полностью разрушена, и сквозь пелену пыли и известки разглядел здания, западную стену Сафада, желто-зеленое небо… как вдруг что-то темное, влажно блестящее быстро пронеслось мимо обвалившейся башенной стены.