Брайан Толуэлл - Конан и раб змеиной королевы

Коротко кивнув сыну, король безмолвно поднялся с колен и, не глядя ни на кого, вышел из чертога. Рамзес, дождавшись, пока за королем соблаговолит проследовать Святейший Тот-Амон, поспешил за ним следом. И никто из них не ведал, что, помимо плавающих магических огней, в сумрачной камере незримо присутствует взгляд блистающих ясно-синих глаз – взгляд пронзительный, внимательный и нечеловечески жестокий…

– Не уходи, Джосер. Останься.

Принц вздрогнул. Он мог поклясться, что этот приятный ласковый голос, голос его великой сестры, звучит у него в голове. Еще немного, и он переступил бы порог, а за ним мрачный чертог покинули бы безмолвные стражники. Услышав глас, Джосер тотчас остановился; ответная мысль помимо воли ушла в ментальный эфир:

– Ты ли это, о Великая? Я слышу тебя? Где ты?

– Брось свою свечу на пол, брат, – был ему ответ.

Джосер повиновался; тонкая черная свечка с едва тлевшим огоньком коснулась черного мрамора. Тут же огонь ее взъярился чистым золотистым пламенем, и Джосеру потребовалась вся его выдержка, чтобы не отшатнуться. В пламени возникла Тхутмертари, а затем огонь исчез, и прекрасная волшебница шагнула к брату. Он согнулся в глубоком поклоне, машинально отметив про себя, что она вновь решила не обременять одеждой свое роскошное, точно выточенное из цельного золотого самородка тело. Лишь зловещая диадема – золотая змея, обвивающая кольцами огромную черную жемчужину, – по-прежнему сверкала в ее пышных развевающихся волосах. Когда он распрямил спину, Тхутмертари уже стояла лицом к саркофагу. Стражники никак не отреагировали на ее появление. Не обращая ни на нес, ни на Джосера никакого внимания, они смотрели прямо перед собой, и взгляд их был лишен всякого смысла. Решив, что так оно, наверное, и должно быть, принц открыл рот, чтобы поприветствовать сестру, но Тхутмертари опередила его:

– Лежишь, моя милая Рамина? – глумливо протянула она, а затем повернулась к Джосеру. – А знаешь, брат, ты напрасно старался.

– То есть?

– Ребенок ее нерожденный мне не пригодился. Я обошлась и без него.

– Мне очень жаль, – сказал принц, не понимая, к чему она клонит.

– Ну, не расстраивайся, я ценю твои старания. – Она ласково погладила рукой по его мускулистой груди. – Хочешь посмотреть, как наша милая Рамина выглядит на самом деле? Без этого безвкусного макияжа?

– Да я уже видел, – молвил Джосер, не испытывая ни малейшего желания вновь лицезреть творение своих рук.

Тхутмертари беззвучно расхохоталась.

– Нет, мой дорогой, раз уж ты связался со мной, будь любезен, привыкай к подобным зрелищам!

Она сделала несколько быстрых пассов над саркофагом, и спустя некоторое время мумия Рамины вновь обратилась в мертвое человеческое тело, изувеченное и окровавленное. Оглядев труп взглядом знатока, волшебница одобрительно хмыкнула.

– Хвалю, Джосер, хвалю… Очень даже неплохо, особенно для начала! Где ты этому научился?

– В джунглях Кхитая я попал в плен к народу туань ху. Их главный шаман был большим Мастером по части пыток. Он пытал меня, но затем его отвлекли, и в это время я, используя искусство снятия пут, развитое в Камбуе, сумел освободиться. Я бежал, и вскоре мне удалось похитить шамана и дочь вождя племени. Я принудил его показать на ней свое искусство. Три дня он учил меня. А когда она скончалась, я закрепил науку на нем самом. Он выдержал всего час и умер не как мужчина… Еще я практиковался в Меру, Кусане и в царствах гирканских степняков, но их пыточное искусство много уступало искусству народа туань ху.

– И все же то были люди, следовательно, им не могут быть ведомы глубины мастерства, – надменно изрекла Тхутмертари. – Вот смотри. Ты сделал три надреза на животе: здесь, здесь и здесь. – Она указала на соответствующие места трупа. – Я вижу, ты пользовался зазубренным ильбарским ножом. Однако если бы ты взял шипастую метательную звезду народа джа-паото-мо – народ этот живет на островах северо-восточнее Кхитая – и предварительно смазал бы ее соком травы юлук – трава эта произрастает в горных лесах Зембабве, – а затем провел бы этой шипастой звездой вот здесь, здесь, здесь и здесь, а также здесь, то у тебя получилась бы настоящая Пентаграмма Боли. А это значит, что твоя жертва испытала бы настолько жгучую и нестерпимую боль, что просто не могла бы кричать. Страдала бы ее душа, а не только тело, и это куда интереснее. Ты меня понимаешь?

Джосер внимательно слушал ее объяснения, нечеловеческим усилием воли прогоняя прочь тошнотворные ощущения. «Я должен, должен, должен», – заклинал он сам себя, и заклинания эти приносили плоды. Ему даже удалось улыбнуться в ответ на вопрос сестры и твердым голосом проговорить:

– Мое искусство против твоего – что умение дикаря каменотеса против знаний виртуоза ювелира.

– Ничего, позже я дам тебе еще несколько уроков, – пообещала она ему, и он поспешил выразить ей благодарность за науку.

Затем Тхутмертари простерла свои точеные руки над окровавленным трупом и на древнем змеином языке прочитала тайные заклинания, относящиеся к сферам высшей некромантии. Труп неожиданно вздрогнул; двинулись руки, цепляясь за стенки саркофага, и вот уже мертвая Рамина выбралась из него и попыталась встать перед волшебницей. Однако что-то помешало ей сделать это, и труп наследной принцессы неуклюже повалился набок. Тхутмертари выругалась.

– Клянусь щупальцами Сета, Джосер, какая нужда была ломать ей стопу?! Принц побледнел.

– Прости меня, о Великая, я так старался!

– Ты перестарался, – прошипела она. – Запомни раз и навсегда: если хочешь, чтобы мертвые служили тебе, никогда не уродуй конечности! Для опытов есть внутренние органы.

– Я запомню, о Великая, – сказал Джосер.- Но ведь я не знал, что у тебя другие виды на Рамину. Я думал, тебе нужно только, чтобы я изувечил ее и доставил тебе нерожденного ребенка…

– Ты не должен думать, ничтожный человек! Благодари судьбу, что я вообще удостаиваю тебя своим вниманием! И знай свое место!

Левая рука волшебницы странно изогнулась, и потрясенный Джосер увидел вместо человеческой кисти… ощеренную морду ядовитого аспида! Не сдержав ужаса, он отпрянул. Тхутмертари презрительно осклабилась и обратила аспида обратно в свою человеческую руку. По всей вероятности, она просто решила попугать брата.

– Труслив ты, Джосер, – брезгливо протянула она. – Запомни еще: я не терплю трусов. И не позволю им находиться рядом с собой! Ты понял?!

– Я понял, о Великая. Как я могу исправить свою вину?

– Никак. – Волшебница пожала плечами. – Знаешь ли ты, когда саркофаг с Раминой должны отправить в Кеми?

– Завтра, о Великая. Сегодня еще траур.