Мелани Роун - Принц драконов

— Янте… — наконец сказала она. Он нахмурился, и Палила поняла, что дала неверный ответ.

— Почему именно она?

— Она самая красивая из твоих законных дочерей и почти одних лет с этим мальчиком. Она чувственна, а юноша явный девственник; Это видно с первого взгляда. Если Янте окажется достаточно умна, то с помощью чувственности сможет управлять им. А Богиня знает, что девочка действительно умна. — Она умолкла и снова посмотрела в пламя.

— Почему я должен отдать ему одну из моих законных дочерей?

— Ты собираешься предложить человеку его богатства, рода и положения незаконную? — резко спросила она.

— Брак с любой из моих дочерей был бы для него великой честью, но я подозреваю, что ты права. В лице мальчишки слишком много гордости, а о его матери и говорить нечего. Продолжай.

— Кроме того, Янте умна. Она быстро поймет, за кого выгоднее держаться. Рискну предположить, что в данном случае ей выгодно держаться отнюдь не за мужа. — Она улыбнулась; новая мысль прибавила Палиле уверенности в себе. — Кроме того, она честолюбива.

— Что я буду иметь, если выдам ее за могущественного молодого принца?

— Надолго ли хватит его могущества? — возразила она. — Я знаю о нем только одно: он мечтатель. Какой смысл выдавать дочь за человека, который способен выпустить власть из рук? Янте удержит ее — и для него, и для тебя. Мериды все еще сидят в Кунаксе, на северной границе Пустыни. Неужели Янте позволит им отнять у нее хоть пядь земли?

— О да, своего она не упустит. Но я не вижу, каким образом сумею держать ее в руках.

— Она честолюбива, умна и в то же время расчетлива. По крайней мере, за те годы, что я ее знаю, она не совершила ни одной глупости. Конечно, ты не можешь доверять ей. Но зато заранее известно, чего от нее ждать. Можешь ты сказать то же самое о Найдре, которая не в состоянии связать двух слов, или Пандсале, которая никогда не говорит того, что думает — если думает вообще? А что касается Леналы, так нам обоим известно, что она просто не способна думать. Но Янте ты знаешь. А — Янте знает тебя. — Про себя же Палила мечтала поскорее избавиться от девчонки, из-за которой у нее земля горела под ногами…

Словно подслушав ее тайную мысль, Ролстра улыбнулся и сказал:

— Ты тоже своего не упустишь: спишь и видишь, как бы удалить ее из замка Крэг.

Палила улыбнулась принцу, мысленно проклиная его проницательность.

— Ее отъезд послужит на благо и твоей чести, и твоему могуществу.

— Что ж, возможно, это будет Янте, — задумчиво промолвил Ролстра.

Криго тихо произнес какое-то слово, и лицо юного принца исчезло из пламени. Ролстра грозно обернулся.

— Не забывайся, «Гонец Солнца»! Я не отпускал тебя. Ночь еще не закончилась.

— Я… Прошу прощения, ваше высочество, — пробормотал Криго, держа свечку обеими руками.

— Янте и в самом деле умная девушка, — сказал Ролстра Палиле. — Только не чересчур ли?

— Она будет править мужем, а ты будешь править ею. — Палила пожала плечами. — Мой повелитель, в Стронгхолде достаточно шпионов, чтобы ни на мгновение не упускать ее из виду. А все, что от нее требуется, это для страховки родить пару сыновей, которые будут приходиться тебе внуками.

Ролстра рассмеялся.

— Дай Богиня, чтобы эта мысль не пришла ей в голову и чтобы девчонка не догадалась об ожидающей ее чести до самой Риаллы в Визе! Дорогая, ты мне там понадобишься.

— Как прикажете, ваше высочество, — ответила она по этикету, но прибавила к этому улыбку, которая намекала на то, что дама ждет приказания отправиться в спальню. Впрочем, Палила улыбалась от души. Она с облегчением убедилась, что с честью вышла из трудного положения.

Ролстра снова рассмеялся и положил ладони на плечи Криго.

— Теперь можешь гасить Огонь и готовиться скользнуть по лунному лучу в Стронгхолд.

Но внезапно Криго вскрикнул от боли. Пламя свечи рванулось вверх, образовав извивающийся столб Огня с когтями, зубами и крыльями дракона. Палила взвизгнула: в пламени появлялись и исчезали лица Ролстры, Янте, Пандсалы, ее самой, принца Рохана, Зехавы и незнакомой девушки в облаке огненных волос. Дракон поднялся на дыбы, зарычал, и пламя охватило рукава рубашки Криго. Ренегат рухнул на пол, хватая воздух скрюченными пальцами, а в бесновавшемся огне по-прежнему метались видения…

Ролстра чертыхаясь сорвал с окна штору и накинул ее на фарадима. Дракон и Огонь исчезли. Верховный принц поднял бесчувственное тело Криго, подошел к двери и пинком открыл ее. Вышвырнув потерявшего сознание «Гонца Солнца» в прихожую, он гаркнул слугам:

— Уберите его отсюда! — Затем он с грохотом захлопнул дверь и вытер пот со лба.

Палила дрожала всем телом. Глаза ее были закрыты. Она никогда ничего не боялась — разве что потерять свою красоту, но столб огня почти парализовал ее. Палиле казалось, что вся комната охвачена пламенем, что огонь лижет шторы и деревянные панели, пожирает ее волосы, плоть и кости, и она поражалась, почему до сих пор жива. С жалобным криком женщина обхватила себя руками, чувствуя, как в ее чреве шевельнулся и забился испуганный младенец.

— Все в порядке, — сказал стоявший над ней Ролстра. — Палила, прекрати! Ты повредишь ребенку.

Она подняла взгляд и снизу вверх посмотрела на высокого и сильного принца. Пальцы Палилы впились в тунику Ролстры, и она застонала, когда тот подхватил ее на руки, чтобы отнести в постель.

— Палила, успокойся, — приказал он.

Она вцепилась ногтями ему в грудь, разорвала шелковую тунику, и секунду Ролстра изумленно смотрел на нее, а потом оглушительно захохотал. Ей казалось, что вокруг все еще бушует пламя, но на самом деле оно существовало только в ее воображении, жило в ее теле, пожирало его изнутри… Раздев женщину, Ролстра скрутил в жгут длинные волосы Палилы и обвил этим жгутом ее шею.

— Значит, страх пламени может заставить тебя сгореть, да? Напомни мне, чтобы я изменил способ смертной казни, — нежно промурлыкал он. — Надо будет кого-нибудь сжечь заживо и приказать тебе смотреть на эту картину. А я тем временем буду любоваться тобой. Только представь себе костер, на котором горит беззащитный мужчина или женщина. Какое знойное, какое жаркое пламя…

— бормотал он, закидывая Палиле голову и затягивая жгут на ее шее. Горячие, влажные губы принца жгли женщине рот, она со стоном пыталась втянуть в себя последний глоток воздуха, а Ролстра смеялся от удовольствия. — Думай о пламени. Палила…

Глава 4

Принц Зехава пришел в себя утром третьего дня. Опытному воину понадобилось лишь несколько мгновений, чтобы догадаться, что раны его смертельны. Андраде, сменившая у его постели ненадолго задремавшую Милар, по выражению черных глаз принца поняла, что тот знает о приближающемся конце.