Наталья Самсонова - Игрейн. Леди с надеждой

— Ох, леди ж ведь, как птичка певчая! — Сабия всплескивает руками, и бокал вылетает из разжавшихся пальцев. Целитель перехватывает его в воздухе взглядом и ставит на чайный столик.

— Я не рассчитывал, что голос вообще вернется.

— Кх-кх, — откашливаюсь и пробую снова. — Каковы были повреждения?

— Человеческий крик, — сказал целитель, и пожал узкими плечами. — Затем кто-то глупый, но очень сильный исцелил вас, не обратив внимания на повреждение голосовых связок. Легко лечить колотые и резаные раны, но травмы, возникшие из-за перенапряжения, требуют вдумчивого подхода.

Целитель говорил с видимым удовольствием, смаковал предложения с большим вкусом, нежели быстро выпитое вино. Неразговорчивый в жизни, он обожал делиться лекарскими тайнами и наблюдениями, завладевая вниманием слушателей безраздельно.

— Как у тебя все просто Альбод. А что если не глупый, а сильно умный? Кто знает, чтобы наболтала Игрейн, пока спала? — слова Терциса можно сравнить с брызгами ледяной воды в жаркий полдень. Меня разобрал кашель, Сабия подала бокал вина, который был лихо перехвачен Квинтом, и заменен Альбодом на темный пузырек.

— Масло листьев мальвикии, — объяснил целитель. — Носите с собой.

На столик лег замшевый мешочек, внутри перекатывались, сталкиваясь боками и позвякивая, флаконы. Высыпала их на стол, сосчитала и бросила назад.

— Вот что, мужчины, идите-ка, займитесь своими бесценными делами, а девочки посекретничают, — начала Лидда уверенно. — Принеси свежий чай, пирожки и конфеты.

Галантно попрощавшись, мужчины покинули приемный будуар. Сабия тенью выскользнула за ними. С усмешкой откидываюсь на спинку кресла. Да, дорогая, самое время откровенничать и вербовать. Именно сейчас когда жертва сломлена, когда внутренних сил на борьбу нет и так хочется сдаться на милость сильного и благородного врага.

— Это я приветствовала тебя по возвращении в земли Амлаута, — Лидда не смотрела на меня. Некрасивая, худая, сейчас она завораживала силой, звучащей в ее голосе. — ты была чумой, что поражает скотину по весне, Игрейн. Или Игринка, как ты просила себя называть. Ты пыталась стравить между собой Атолгара, моего мужа, и дора Харта. И, знаешь, у тебя это почти получилось.

— Почему? — я должна спросить это по той роли что мне определена. И я спрашиваю, не собираясь никому путать карты.

— Почему что? Может, тебе это было интересно, а может ты отвлекала их от своих изысканий в замковой библиотеке? Это не было твоим решением, знаешь, в тебе ничего кроме дивного голоса и красоты не было. Ни характера, ни воли. Мы были уверены, ты покинешь Амлаут, вернешься под крылышко к родителям. Но месяц шел за месяцем, ты молчала, не жаловалась. Только все больше строила глазки нашим мужчинам, — слепая, злая ревность поет в голосе Терцис. Ей не жаль меня, она довольно, хоть и скрывает это.

Миледи Терцис замолчала, не позволяя вернувшейся Сабии услышать хоть слово.

— Иди, в тебе нет надобности.

Но Сабия сначала дождалась моего позволения, лишь после этого покинула будуар.

— И я вновь права, — Лидда усмехается. — Слуги терпеть тебя не могли. А сейчас она готова пойти на конфронтацию со мной и оказаться на скотном дворе.

— Это вряд ли, Лидда, Сабия моя служанка, — усмехаюсь ее наивным в своей злости словам.

— Ты никогда не запоминала имен слуг. Знаешь, на что первое тебя проверили? На цельность души — и твое счастье, что проверка прошла успешно.

— К чему ты все это ведешь?

— К чему? Я не собираюсь извиняться, ради спокойствия своего молочного брата я была готова тебя убить. Но пока ты не начала чудить по-прежнему, я буду тебе соратницей. Мужчины зашли в тупик, заговорщики на свободе и у них развязаны руки. Толпу, ты сама видела, гнев народа успешно разжигают. И сражение будет здесь.

— Живых не останется, — тихо произношу я. Но вторая часть фразы остается не произнесенной. Живых не останется. И мне не жаль.

— Да, в случае необходимости наши люди вырежут всех, кто имеет приоритетные права на трон обоих Динов. И купят этим спокойствие земель Амлаут.

Поднимаюсь на ноги, делаю небольшой круг. Вы так сильны, вы так уверены в себе. Вот только и дор Харт и маркиз Амлаут понимают, прошло то время когда все можно было решить силой. Оттого и ввязывается Ковен во все интриги, плетет свою сеть, пытаясь стать центром на границе двух государств.

— Резни допустить нельзя, — ведь ты именно это хочешь услышать, моя заклятая подруга.

Есть еще не решенные дела, и я начинаю искать свою поясную сумочку. Повторяю свой вчерашний путь, опускаюсь на колени, возле прохода в спальню. От воспоминания о том, как прижимал меня к себе Чумной жаром опаляет щеки.

— Ты там плакать собралась? — едко интересуется Терцис.

— Да, репетирую перед вселенскими похоронами, — огрызаюсь я, и выпрямляюсь.

Переворачиваю сумочку над столешницей, и мои скромные пожитки дождем летят, ударяясь о полированную поверхность. И среди знакомых вещиц лежит янтарная безделушка на витом шнурке. Терцис хохочет, запрокидывая голову:

— А суть-то твоя прежняя, верно? Только ухажера сменила. Когда успела только, говорят ты трупом лежала. Или это Чума тебе пишет? Всегда было интересно что этот трус под маской прячет.

— Завидуешь? — хрипло спрашиваю я. Пальцы живут своей жизнью, надавливают, проворачивают и вот в моих руках крохотный клочок бумаги. Плотной, дорогой бумаги. Что за дилетант ее выбирал? Для таких тайничков лучше использовать газетные заготовки, они мягче и тоньше, послание выходит большим. А здесь едва-едва две строчки цифр и букв влезли. Лидда бесцеремонно выхватывает записку, пробегает взглядом и насторожено хмуриться.

— От кого?

— От полюбовника, — огрызаюсь, и мегера смягчается.

— Прости, ты выпила немало мой крови. Это шифр, довольно распространенный, много лет назад так шифровали послания наши бойцы. После был выведен иной способ, и этот постепенно получил распространение в массах. Кто?

— Чумной Лекарь.

— Братишка должен об этом узнать, — Лидда поднялась, оправила юбки и направилась к двери.

— Что там написано?

— Ты думаешь, я владею этим шифром? — легко соврала миледи Терцис. Она даже не попыталась придать своим словам достоверность, просто отмахнулась от меня. А я пожала плечами, если я правильно поняла, о чем написано в шифре, без меня ничего не произойдет.

Цифры на листке можно прочесть общеизвестным способом. А можно тем, что придумал мой друг. Друг которого я сильно обидела. Не помню, чем, или как его зовут. Может ли Чумной оказаться тем другом? Не знаю. Вот только там и предупреждение и координаты. Он рассчитал двойной шифр, читая одним способом ты получаешь координаты, вторым, короткое сообщение. «Никому не верь. Держись. Я с тобой». Значит, простил? Значит, я не одна? Или крючок для глупой и голодной рыбки?