Искорка для ледяного дракона - Алиса Ганова

Я не верила.

— А потом мы поедем в столицу! — мечтательно закатила глаза Амелия.

— Благодаря тебе. Умеешь ты, Элла, рассердить Дракона. Да так, что он не может тебя забыть. Ой, — Роделия прикрыла рот ладонью.

— Проболталась! — фыркнула Каррина.

— Я нечаянно!

Я не понимала, что происходит. А уж когда за спинами девочек распахнулась дверь, и вошла с подносом статная дама, на груди котором красовалась эмблема со ступкой, какие носят травницы, совсем растерялась. И больше оттого, что, кажется, я разговаривала с Драконом отнюдь не во сне!

Ох, что же он теперь обо мне думает?!

* * *

После ужина я переоделась в строгое, но невероятно красивое платье из голубой тонкой шерсти, которое будто бы шили именно для меня. Оглядела себя в ручном зеркальце и, убедившись, что выгляжу достойно, отправилась в кабинет бывшей директрисы.

Когда входила, приготовилась увидеть ревизора — эдакого старичка, который тщательно записывает каждую мелочь, задаёт каверзные вопросы, но увидела симпатичного молодого человека в сером сюртуке. Сидя за столом, он перебирал бумаги, всецело поглощённый работой.

— Присаживайтесь, — указал на стул. — Пару минут.

Я села и стала украдкой разглядывать его, отмечая про себя, что он молод, аккуратен, умён… И очки не портят его приятную внешность…

Вдруг в кабинете заискрился воздух, появилась сияющая арка, и из неё буквально выбежал запыхавшийся Шаллерэн, застёгивая на ходу сюртук.

— Пэрт, свободен, — рявкнул он так, что беднягу ревизора ветром сдуло из кабинета.

Я напряглась, решив, что Дракон не в духе, однако, когда мы остались одни, Шаллерэн искренне улыбнулся.

— Рад тебя видеть в здравии, Эллария! — сев за письменный стол, он пригладил непослушные серебристо-пепельные пряди, выбившиеся из собранного хвоста.

Его глаза, цвета пронзительной синевы, сегодня лучились мягкостью, заботой, как во сне. Невольно залюбовалась им.

— Я задержался. Прости.

Лёгкая естественная небрежность вкупе с роскошной озорной улыбкой придавали ему особенную притягательность. Сейчас он невероятно хорош собой, до рези в глазах и сладкой муки в сердце… Но не менее меня потрясли слова.

— Вы извиняетесь передо мной?

— Да, Эллария. Я умею признавать свои оплошности. Однако я намерен отчитать тебя за безрассудство. Как ты додумалась покинуть заведение ночью, раздетая, одна? Ещё немного, и я бы опоздал!

Под его грозовым взглядом мне стало ужасно стыдно. И тон Шаллерэна хоть и строгий, но в нём есть нотки сострадания. Именно они убедили меня, что я была действительно в беде.

— Как вы нашли меня?

— Ещё одна наша неслучайная встреча, — он откинулся на спинку кресла и, нахмурившись, покачал головой. — Эх, Эллария, Эллария. Так рисковать собой.

Вспомнив, что убежала в сорочке и панталонах, я готова была провалиться сквозь землю.

— Мне ужасно стыдно. Но я не могла остаться. Меня хотели выдать замуж.

— Я бы не позволил сделать этого! — глухо прорычал он, сузив потемневшие от гнева глаза.

— Разве вам есть дело до сироты, над которой вы постоянно потешаетесь, выставляете посмешищем, позорите?

— Я? — брови Шаллерэна удивлённо изогнулись, крылья носа сузились. — Позорю?

— Состязание с примой Олеаной было унизительным.

— Прости, Эллария. Сейчас бы я себе подобного не позволил. Однако замечу, что ты была неотразима! Не поверишь, но я так никогда не смеялся. И сразу проникся к тебе уважением. Ты же знала, что шокируешь напыщенных гостей, но как держались! Я искренне восхитился твоей дерзостью, смелостью, находчивостью… До сих пор так и вижу, как твой взор испуганный кроткой лани сменяется на возмущённый, гневный. Как запахло грозой…

— Я ужасно пою.

— Мне понравилось, — он приложил ладонь к груди. — Было душевно. И здорово. Я бы пожелал, чтобы ты спела ещё раз. Но уже без принуждения и шантажа. По своей воле.

— Пусть вам невеста споёт, — вспомнила о приме, и от жгучей ревности на душе заскребли кошки.

— У меня нет невесты. Нет и фаворитки. Я совершенно одинокий Дракон, — Шаллерэн поставил локти на стол, опустил подбородок сплетённые пальцы и заглянул мне в глаза самыми честными глазами. — Клянусь.

Услышав признание, я обрадовалась, едва не задохнулась от накативших лавиной чувств. Но быстро спохватилась, что нельзя быть глупышкой, нельзя доверять мужчинам, особенно красивым аристократам.

— Меня это не касается, — отчеканила как можно равнодушнее. — Я благодарна вам за спасение, за благородную помощь, за заботу о пансионе, однако прошу перестать потешаться надо мной. Вы аристократ, а я сирота. Вы живёте в столице, а я после окончания пансиона буду искать место домоправительницы. Мы из разных миров, но это не значит, что у меня нет гордости и чести.

Обескураженный Шаллерэн рассматривая меня с удивлением и растерянностью. Затем шумно вздохнув, встал из-за стола и подошёл ко мне.

— Почему ты не веришь мне? — опустился передо мной на колено. — Разве ты не почувствовала притяжения, что возникло между нами? Разве твой привычный мир не перевернулся, когда мы встретились?

— Гнев! Праведный гнев — вот что я чувствовала! И чувствую сейчас, потому что там, где вы, там для меня беды.

— Этого больше никогда не случится, — он накрыл ладонью мои пальцы, заглянул в глаза, и для меня перестал существовать мир, сузившись до нас двоих.

— Я буду защищать тебя, Эллария, — Шаллерэн говорил с жаром, его губы двигались, а я смотрела на них и страдала. Хочу снова ощутить их мягкость. Хочу верить каждому слову! Мысль, что меня, ничем не примечательную сироту, выбрал мужчина, от прикосновения которого бросает в жар, пьянила, подталкивала к авантюре. Но достаточно приключений и рисков. Надо поставить точку, пока я ещё могу, чтобы не стать игрушкой в руках избалованного Дракона.

— Я сама себя защищу. И перестаньте на меня так смотреть, — отпрянула от него.

— Эллария, ты маленькая упрямица. Но я упрям не менее.

— Это уже ваши проблемы. Я не желаю быть вашей игрушкой.

Шаллерэн продолжал стоять передо мной, как рыцарь перед принцессой. Но я-то не принцесса.

— Что вы хотите от меня? Зачем играете со мной?

— Ты моя искорка, Эллария. Я хочу, чтобы ты была рядом. Хочу заботиться о тебе. Разве ты не почувствовала между нами особенную связь?

— Из-за которой я чуть не ободрала вашу чешую? Не боитесь, что почувствую её и добьюсь своего, устроив вам линьку?

— Настоящая искорка, — улыбнулся лучезарно Шаллерэн, чуть сильнее сжав мои пальцы.

На запястье его руки появилась и засияла жемчужная чешуя.

Не отрывая от меня взгляда, Шаллерэн с улыбкой оторвал одну из них, самую красивую, и, протянув мне на ладони, торжественно произнёс:

— Прошу, Эллария, прими мой сердечный дар. И мои самые искренние извинения. Я был слеп, не заметил, что ты особенная, дарована мне судьбой. Давай начнём наше