Мелани Роун - Звёздный свиток

Аласен не ответила. Андри продолжал идти вперед. Теперь под его ногами был мягкий песок. На мгновение его рука застыла у ее вьющихся на затылке волос. Но он еще не касался ее. Пока.

— Скажи только, что ты меня любишь, — прошептал он.

— Ты уже знаешь. Мы видели это друг в друге. Такие вещи невозможно скрыть.

— Я должен это услышать.

— Ты так молод, — снисходительно сказала она. Гордость ужалила Андри; он отшатнулся.

— Достаточно взрослый, чтобы по выбору Андраде стать лордом Крепости Богини.

— Я не об этом. — Она не поворачивалась и не смотрела на него. — Я хотела сказать, что я тоже, должно быть, очень молода, потому что тоже хочу услышать эти слова.

Андри положил руки на ее плечи.

— Я люблю тебя, Аласен…

— Тебе так легко это сказать, — прошептала она, потупившись. — А то, что должна сказать я, очень нелегко…

Сбитый с толку, Андри повернул девушку к себе лицом и увидел ее глаза.

— Ты не хочешь ехать со мной… Ты меня боишься.

— Пожалуйста, попробуй понять! Я всегда подозревала, кто я такая. Думаю, даже знала. Но были причины, по которым я не хотела этого знать. Из-за Поля, из-за того, кем он станет, когда вырастет. Я не хотела, чтобы во мне нуждались только потому, что мои дети могут родиться фарадимами. У меня есть право выйти замуж за человека, который меня любит, правда?

— Но ведь именно это я тебе и предлагаю. И наши дети тоже будут «Гонцами Солнца».

— Я знаю. Но это невозможно.

— Но почему? — Он отпустил ее. — Ты любишь меня…

— Да, я люблю тебя, — безнадежно ответила она. — О Богиня, я не хочу причинять тебе боль, Андри!

— Но тогда…

— Нет, не могу. — Она сцепила тонкие руки, на которых не было колец. — Я просто боюсь. То, что я увидела и почувствовала, ужасает меня. Я не смогу с этим жить. Не смогу.

— Но это совсем не так. То, что произошло здесь…

— Нет! — повторила она, прижимаясь спиной к камню, как загнанная лань. — Я не поеду с тобой. — Она помедлила, а затем тихо продолжила: — Андри, если бы ты был всего лишь сыном своего отца, таким же наследником, как Сорин или Риян, все было бы совсем по-другому. Но ты лорд Крепости Богини. Это то, чем ты хотел стать. Не заметит этого только дурак. Не говори мне, что ради меня мог бы отказаться от этого. Я вижу тебя насквозь. Я бы никогда не попросила тебя об этом. Если бы я заставила тебя отказаться от того, что ты есть, разве это была бы любовь? Ты никогда не был бы счастлив со мной. Но и я не была бы счастлива или хотя бы спокойна, пытаясь стать тем, что меня пугает. — Аласен огорченно коснулась его щеки. — Сегодня я больше ни о чем другом не могла думать. Я пыталась представить, что у меня на руке кольца, что я делаю то же, что и ты, и… не смогла. Ты понимаешь силу. А я ее боюсь.

— Чего ты боишься? — прошептал он, и Аласен побелела от звучавшего в его голосе смертельного спокойствия. — Того, что я могу делать это? — Слабый язычок Огня вырос на камне рядом с ними и поплыл через реку. Он вспыхнул, когда Андри увидел страх в глазах девушки.

— Андри, пожалуйста… Мне и этого много. Не пугай меня еще больше…

— Значит, мы должны быть воспитанными, да? — Он едва не потерял контроль над парящим пламенем; ярость, бушевавшая в груди юноши, готова была задушить его. Она любила Андри. Но не собиралась ехать с ним.

— Прекрати! Андри, как ты не понимаешь? Я не хочу быть «Гонцом Солнца»! Потому что боюсь!

— Вот чего ты боишься!

Над рекой с ревом бушевал Огонь, Огонь завивался в огромные вихри вместе с Воздухом и разбухал, вбирая в себя сверкающие бриллианты Воды и темные комья Земли, захваченные потоками магической энергии. В сумеречное бирюзовое небо, глядевшее в глубины Фаолейна, прянул столб пламени. У основания он был тонким, как острие меча, а затем становился шириной с реку и высотой с дерево.

— Вот что тебя пугает! — кричал он, стоя рядом с беснующимися языками пламени и ветра. Ветер рвал ее шаль и волосы, бросал жар в бледное лицо. — Как ты можешь говорить, что любишь меня, когда ты ненавидишь то, что я есть? Вот то, что я есть, Аласен, вот на что похожа сила! В ее глазах он увидел ужас. Если бы он был кем-то другим, она бы любила его. Что ж, пусть увидит, кто он такой — эта горькая мысль пришла ему в голову от ярости: жизнь, которая дала ему все, о чем можно было мечтать, в отместку забрала ее. Он втянул ее в водоворот красок, заставляя вместе с ним творить дикие и прекрасные образы. Он поднял руки, и яростный смерч, созданный ими обоими, стал выше и ярче. Искры летели в воду, сверкая и шипя, прежде чем погаснуть. Деревья по обе стороны реки гнулись и дрожали, птицы с испуганными криками поднимались со своих насестов, некоторые из них влетали в пламя и там находили свою смерть. Вода в реке замутилась, поднялась, и сверкающая золотисто-красная волна с ревом ударилась в противоположный берег.

Аласен отшатнулась, прижимая шаль к груди. Андри изо всех сил напряг разум и показал ей фантастический набор цветов и оттенков, которых не видел ни один человек на свете и для которых не было придумано названий. Он заставил ее почувствовать внушающую силу «Гонцов Солнца». Но то, что казалось ему величественным и прекрасным, ей внушало только ужас. Она отчаянно кричала, когда ветер хлестал ее тело, а в мозгу бушевала сила.

— Андри, пожалуйста! — рыдала она. — Мне больно! Пусти меня!

Водоворот огня тут же иссяк.

— Аласен… Прости меня! Я не думал, что тебе будет больно! Я только хотел…

Но она уже, спотыкаясь, вбежала на склон и исчезла в тени деревьев. Он в последний раз позвал ее по имени, зная, что все тщетно.

Она бежала, не разбирая дороги. Было совсем темно: солнце уже укрылось за западным холмом, деревья черными силуэтами преграждали ей путь, ножами вонзаясь в болезненно-желтое небо. А когда она бежала по заросшему деревьями склону, свет вообще почти исчез. Увидев сторожевые огни у лагеря, она едва не заплакала в голос и поспешила туда, но тут же осознала, что каждый, кто взглянет на ее лицо, сразу все поймет. Когда она несколько раз вытерла глаза, стесняясь внимательно смотревших на нее стражей, огни замерцали. В конце концов она нашла свою алую палатку — рядом с огромным шатром отца. Едва стоя на ногах, она вошла в него. Ее подхватила сильная рука, и она благодарно оперлась на нее, пряча лицо в мягкую бархатную тунику. Пока сердце успокаивалось после стремительного бега, в голове прояснялось, и вскоре она поняла, что совершила ошибку. Не надо было приходить сюда, пока она не взяла себя в руки. Не стоило появляться перед отцом в таком виде. Теперь он возненавидит Андри. Новая волна ужаса захлестнула ее натянутые нервы, когда она представила себе, что может быть сказано или сделано и какая вражда возникнет по ее вине…