Мелани Роун - Звёздный свиток

— Ну и что? Она и так все обо мне знает.

— А ты-то о ней все знаешь? — поддразнила Холлис.

— Что? — струхнул Меат.

— Вот тебе!? — захихикала она.

— А тебе Мааркена, — проворчал он. — Туда ему и дорога…

Холлис вздрогнула и надолго припала к бокалу. После паузы она спросила:

— А что с Киле?

— Мертва. — Он встал, чтобы взять со стола бутылку, и вновь наполнил кубки. — Сегодня утром сгорела с трупом Масуля. И Лиелл вместе с ней.

— Но он…

— Знаю. Андри не хотел этого, но Лиелл настоял. Вот какая любовь… Да и какая у него была бы жизнь? Виз отняли, а больше ему податься некуда. О детях позаботится Геннади, а Клута твердо пообещал, что дети не будут наказаны за вину матери. Вот и выходит, что у него не было иного выбора.

Холлис склонила голову.

— Страшная смерть, — прошептала она.

— Она умерла, прежде чем Огонь коснулся ее. — Меат покачал головой. — Самая чертовская штука, какую я видел за всю свою жизнь. Андри только успел вызвать Огонь, мы собрались помочь ему, чтобы все побыстрей закончилось, как вдруг неизвестно откуда у ног Лиелла упал нож. Он сразу же убил ее и себя. Они даже ничего не почувствовали. Я позднее узнал, что нож бросил Оствель.

— Сладчайшая Богиня… — Она встретила его взгляд. — Ты ведь знаешь, почему он это сделал, правда? Теперь Андри не будет убийцей, как и все остальные «Гонцы Солнца». — Убийцей, как сама Холлис… Она снова вздрогнула и снова скрыла это.

Меат пожал плечами.

— Конечно, Андри пришел в ярость.

— Я объясню ему, — твердо сказала она.

— Как старшая сестра?

— Меат… пожалуйста…

— Слушай, Холлис, я знаю, что с тобой произошло. И Мааркен тоже.

Она мрачно улыбнулась.

— А то, что я умру, вы тоже знаете? У меня только два пути. Либо я найду запас драната и буду его рабыней до конца своих дней, либо отучусь от него и умру.

— Это неправда! Ты не понимаешь…

— Я знаю все о «Гонце Солнца», которого подкупил Ролстра. Он умер от того, что принял слишком много. Но все кончилось бы так же, если бы он перестал принимать его вообще. Я не хочу, чтобы наркотик стал моими цепями. На то время, что у меня еще осталось, я хочу попросить у Андри разрешения вернуться в Крепость Богини.

Меат недовольно посмотрел на нее.

— Черт побери, ты дашь мне слово сказать? Откуда такой пессимизм? Говорят тебе, ты не понимаешь!

Тут в шатер вошел еще кто-то, и они подняли головы. Высокая, стройная, одетая в простое зеленое платье, верховная принцесса движением, странно напоминавшим леди Андраде, закинула золотисто-огненную косу за плечо и задумчиво посмотрела на Холлис. На ее лбу сиял тонкий обруч, однако казалось, что она просто не успела снять его после какой-то церемонии. Золотая лента не имела никакого отношения к ауре окружавшей ее высокой власти. Холлис с трудом вспомнила, что до замужества эта женщина была, как и она сама, простым «Гонцом Солнца».

Впрочем, род ее восходил к принцам Кирста и Сира, и она была выбрана Андраде в жены Рохану и матери первому верховному принцу-»Гонцу Солнца».

И все же улыбка ее была полна тепла и сочувствия. Сьонед могла носить корону принцессы так, словно родилась в ней, но при этом оставаться простой женщиной. Губы Холлис невольно раздвинулись в застенчивой ответной улыбке.

— Ну, наконец-то! — с облегчением сказал Меат. — Что тебя задержало? Сьонед, объясняйся сама с этой упрямой девчонкой! Я не могу заставить ее слушать.

— Ты вечно берешься за все не с того конца, — непринужденно ответила Сьонед. — Иди отсюда, Меат. Шел бы лучше объезжать табун с моим сыном, если уверен, что не отстанешь от него. Я послала его в загон тренировать лошадей Чейна, пока еще не кончились торги.

Меат поднялся и отвесил ей изысканный поклон.

— Сию секунду, ваше возвышенное высочество…

— Дурак, — любовно ответила она. Заняв кресло, в котором только что сидел Меат, и дождавшись его ухода, Сьонед сказала:

— Я знаю, что тебе пришлось перенести. Ты можешь подумать, что это просто слова, но это так. Понимаешь, Ролстра много лет назад отравил меня дранатом. Однако я жива.

— Простите, ваше высочество, но я не думаю, что вы были отравлены так сильно, как я.

— Нет, — согласилась Сьонед. — Это произошло позже, во время Мора, когда дранат был единственным лекарством. И все-таки я жива, — повторила она.

Холлис не ответила ей ни слова.

— Тебе нет нужды умирать, моя дорогая, — нежно пояснила Сьонед. Она достала из кармана маленький бархатный мешочек. — Утром мы обыскали вещи Сеяста и нашли вот это.

— Нет! Я не хочу! — Холлис упала на подушки, словно старалась отодвинуться от драната как можно дальше. — Неужели вы не понимаете? Если я соглашусь принимать его дальше и выйти замуж за Мааркена, то буду вынуждена жить той жизнью, которую так ненавижу. А если кто-то узнает об этом и попытается шантажировать Мааркена, угрожал лишить меня наркотика? Ваше высочество, я не могу этого сделать и не сделаю.

— Я разве что-то сказала о том, что ты должна продолжать принимать его? Когда Ролстра отравил меня, я тоже думала, что скоро умру. Когда я возвращалась в Стронгхолд, мне было так плохо, что… — Она покачала головой. — Я не говорю, что это будет легко. Но если ты будешь принимать его с каждым днем все меньше и меньше, то постепенно от него избавишься. Со мной это случалось дважды. Не хочу тебя обманывать, это настоящий ад. Ролстра и Мор приучили меня к отраве, а я все еще здесь. Холлис не понимала, что по ее щекам текут слезы, пока не ощутила соль на своих губах.

— Ваше высочество…

— Ты можешь это сделать, иначе тебе действительно остается только вернуться в Крепость Богини и умереть там, — прошептала Сьонед. — Да, я стояла снаружи и подслушивала. Если ты выберешь смерть, никто не осудит тебя. Все наши знают, через что я прошла. И все мы будем с тобой, Холлис. Мы будем путешествовать по Пустыне столько, сколько понадобится, и не вернемся ни в Радзин, ни в Белые Скалы, ни даже в Стронгхолд, пока ты не излечишься.

— А Мааркен знает? — прошептала она.

— Я с ним уже говорила, — кивнула Сьонед. — Ты же знаешь, как он тебя любит. Ну что, рискнешь, Холлис? Рискнешь позволить ему любить себя?

Холлис закрыла глаза и откинула голову.

— Все у тебя получится, — продолжала Сьонед. — Видишь ли, я собираюсь с ним поспорить, да и не с ним одним. А я ненавижу проигрывать.

Холлис кулаком вытерла слезы, открыла глаза… и увидела, что рядом с креслом Сьонед стоит Мааркен — измученный, с синяками на скулах и подбородке, с распухшим виском, забинтованными ребрами и белой повязкой на шее. Один рукав был закатан, обнажая лежащую в лубке руку. Но все эти повреждения и раны были ничто по сравнению с той раной, которую Холлис увидела в его глазах.