Екатерина Белецкая - История с продолжением

– Так вот в чём дело! – дошло до Пятого. – А я-то, дурак, думал, с чего он мне плетёт про каких-то водителей, про статистику… теперь понятно.

– Ты, это… не читай там всякую дрянь, – попросила Валентина. – Чтобы мне потом от твоих рассказов кошмары по ночам не снились. Ты, кстати, что читать собрался?

– Специальную литературу по биологии. Те три книги, что в прошлый раз не успел прочесть. Если вы их ещё не выкинули, конечно.

– Нет, – вздохнула Валентина. – Чует моё сердце, что меня завтра будут грузить так, что мало не покажется – Лин детективами, ты своей ненаглядной биологией. И буду я ходить задёрганная. Одно хорошо – вы целые. И здоровые. Но ходить я всё же буду загруженная по самую макушку. Точно?

– Не совсем, – успокаивающе ответил Пятый. – Я – не Лин, со мной всегда можно договориться, так что от биологии вы уже застрахованы…

– А со мной, значит, нельзя? – раздался ехидный голос с кухни. – Ну, дружок, я это тебе припомню… Идите чай пить, я уже всё сделал.

– Пойдёмте, – согласился Пятый. – Устал я всё-таки, как собака…

– Вот отдохнёшь, и всё хорошо будет, – пообещала Валентина. – Всё образуется.

– Не сомневаюсь, – сказал Лин. – Вот только хаять детектив не надо, книга-то хорошая оказалась. Я и сам раньше ругал детективщиков, а зря. В это книге, например, про то, как один мужик…

– Лин, ради Бога, не надо! – попросил Пятый. – У меня голова другим занята, а ты лезешь с этой ерундой. Ты лучше послушай, что я узнал.

– На самом деле, рыжий, – вмешалась Валентина. – Тебя это тоже касается. Пусть и не в первую очередь.

Они сидели на кухне и не спеша пили чай из расписанных крупными розовыми цветами чашек. Пятый сначала вкратце обрисовал ситуацию, затем начал говорить Лин, да и Валентина не преминула вставить реплику-другую… Ночь за окнами уже полностью вступила в свои права, они всё говорили, а Пятый вспоминал прошлое лето, несколько хороших дней у Валентины дома… Он тогда пришёл к Валентине через несколько дней после того, как она отвезла избитого рыжего к себе домой – немного поправиться. У Пятого в тот день страшно сильно болела голова – усталость, жара, постоянно прыгающее то вверх, то вниз давление. Он еле добрался, а когда пришёл, наконец, не смог даже разуться сам – так было плохо. Валентина провела его в комнату, осторожно уложила на кровать, подняла повыше подушку и поспешила на кухню – принести таблетки и воду. Она немного испугалась, увидев, до какой степени ему нехорошо. Лин, уже в достаточной степени оклемавшийся к тому времени, тоже припёрся в комнату и стал пытаться помочь другу своим способом – скинул свой и так небольшой запас энергии Пятому. Тот даже возразить не посмел – от усталости слово не мог сказать. Затем пришла Валентина, принесла чашку с водой (одну из этих, нынешних, с цветами) и целых шесть штук разных таблеток – от но-шпы до анальгина. Пятый покорно их принял, артачиться и протестовать не стал. Он лежал, совершенно обессилев, чувствуя, как постепенно уходит и растворяется боль, как тёплые сухие руки Лина осторожно и медленно поглаживают его виски, как слабый ветерок, идущий из приоткрытого Валентиной окна, приятно холодит покрытое испариной тело… Потом он сам не заметил, как уснул, а проснувшись обнаружил, что головной боли нет и в помине, и что ему, не смотря на жару, ужасно хочется есть. И что это очень хороший признак – голод. “Живой! – подумал он тогда с тихим восторгом. – Я живой. И мне хорошо. Да как хорошо!… не передать. Теперь ещё бы попить… и поесть… и поспать… и почитать… И перед Лином с Валентиной извиниться… Хорошо!…” Он попробовал было встать, но был вовремя пойман вездесущей Валентиной, зашедшей в комнату посмотреть – как он там.

– Ляг обратно, идиот! – приказала Валентина. – Ещё упадёшь мне тут в обморок, а мне потом…

– … с тобой возиться, – закончил за неё Пятый. – Я как-то не собирался…

– Лежи, здоровее будешь. Голодный?

– Есть немного, – признался Пятый. – А рыжий как?

– Да что с ним будет, – отмахнулась Валентина. – Читает на кухне.

…Хорошие были дни. Гораздо лучше, чем сейчас. Никакие заботы их не снедали, никакие решения не висели над ними дамокловым мечём, ничто не смущало чистоты неба и солнца тех дней. А эти… они были словно бы пропитаны напряжением, пронизаны некоей нервной дрожью. Да что говорить!… Пятый знал, что всё опять пришло в движение, что всё исчезает и уходит… и он ничего не мог с этим поделать.

А дни шли и шли своей чередой. Вскоре они оба вернулись обратно, туда, куда каждый раз приходилось возвращаться. Так устроен мир – приходится. А может, это и к лучшему. Постоянство хоть в чём-то. Хотя такое постоянство было страшнее всего, что вообще может себе вообразить человек в здравом уме.

Место лжи

– Валентина Николаевна, вы бы лучше приехали, – голос Коли не обещал ничего хорошего. – И побыстрее, хорошо?

– В чём дело? Это ты можешь объяснить? – спросила та. Уезжать с первого предприятия ей не хотелось, надо было дождаться начальника и сдать ему этот проклятый квартальный отчёт. С документацией и так были, как всегда, проблемы. – Опять что ли кто-то кого-то убил?

– Пока нет, – Коля, зажав трубку ладонью, стал говорить с кем-то ещё, и Валентина уловила обрывок фразы “А ей-то что… упёрлась, как коза… нет, не едет…”

– Да приеду я! – громко сказала Валентина. – За полчаса доберусь.

– Я встречу, – голос Коли стал встревоженным, он явно нервничал. – Вы там сами не пройдёте.

Валентина в сердцах швырнула трубку. Стоит уехать на денёк – так сразу начинается всякая… прямо ругаться хочется. Она сунула папку с отчётом под дверь кабинета начальника (за это тоже может влететь, шеф такого хамства на дух не переносит), и быстрым шагом направилась к выходу.

– Валя, куда бежишь? – Лукич подошёл к ней. – Отловили?

– А то, – вздохнула Валентина, – поймали. Позвонили с трёшки… придурки наши. Сил нет!

– Езжай тогда, я твои бумажки передам кому надо. Куда положила?

– Под дверь. Их оттуда и не вытащишь.

– Не бойся, справлюсь. Ты тут не одна такая умная. Я уже приспособился, я их вешалкой достаю.

– Спасибо, Лукич, – Валентина улыбнулась старому врачу. – Опять ты меня выручаешь, с меня станется…

– Брось, Валя. Человек человеку друг. Всё, беги, нюхом чую, там у тебя опять проблемы… как всегда.

Валентина вышла из здания, села в машину и погнала. В последнее время она стала водить на редкость хорошо, даже по такой вот обледенелой зимней дороге поздним вечером…

В коридоре возле пропускного пункта толпилось человек пятнадцать надсмотрщиков. Они о чём-то горячо спорили, и Валентина, с трудом расталкивая их, стала пробираться внутрь. Ей навстречу откуда-то вынырнул Коля и, даже не поздоровавшись, сбиваясь заговорил: