Сергей Мусаниф - Стрелок и маг (Тетралогия)

Землетрясение, подумал Реджи. Самое плохое в стихии то, что ее нельзя пристрелить.

Не будучи уверенным в том, что архитектурное излишество способно выдержать его вес после перенесенного потрясения, Реджи высунул на балкон только голову. Снаружи оказалось гораздо светлее, чем несколькими минутами раньше, и в этом призрачном свете Реджи рассмотрел вывернутые с корнями вековые деревья, разметанные по земле палатки орков и прочие разрушения. Потом Реджи глянул вверх.

Мгновение спустя он уже мчался по лестнице на смотровую площадку башни.

Стрелки стараются постоянно поддерживать форму, и их физическое состояние варьируется от просто великолепного до идеального, тем не менее Реджи финишировал лишь третьим. Негоро и хозяину башни, чьи апартаменты находились выше спальни стрелка, пришлось преодолеть гораздо меньшее расстояние. Поскольку Негоро был дублем, на нем небольшое физическое упражнение никак не сказалось, а вот волшебник хватал ртом воздух, как спринтер в конце марафонского забега.

Однако слов для описания произошедшего не нашлось ни у одного из тройки.

– О, – сказал Питер. – О… Об…

– Обо что? – поинтересовался Реджи.

– Обалдеть, – сказан Питер.

– Мягко сказано, – возразил Негоро.

Поскольку не так давно он стал почти бессмертным, ему все было по фигу, и он первым протянул руку вверх, дотронувшись до неба, внезапно ставшего таким близким. Его рука уперлась в синеву.

– Забавно, – констатировал Реджи.

Негоро постучат по синеве костяшками пальцев. Звук получился такой, словно стучали по очень качественному хрусталю.

– Небесная твердь, – сказал Негоро.

– Любопытный астрономический феномен, – заметил Питер Гриффин, к которому вернулся дар связной речи. Встав на цыпочки, он дотронулся указательным пальцем до тусклой звездочки, охнул и тут же сунул обоженный палец в рот.

– А не фиг всюду свои грязные руки совать, – назидательно сказал Негоро.

– Чего-то я в этой жизни не понимаю, – сказал Питер.

– Все вниз! – крикнул Реджи, ныряя в люк.

Негоро и Питер Гриффин оказались достаточно умны, чтобы довериться интуиции стрелка, и сразу последовали за ним. Спустя несколько секунд оглушительный треск повторился, и небесная твердь просела еще на десять метров, разнеся в пыль смотровую площадку и два верхних этажа башни волшебника.

Один из самых старых и, возможно, самый могущественный маг современности Горлогориус Хруподианис сидел за столом и мрачно смотрел в свой хрустальный шар, пытаясь собрать разрозненные куски поступающей к нему информации в общую картину. За этим занятием его застукал другой старый и могущественный маг, в последнее время откликающийся только на имя Мэнни.

– Чего уставился? – дружелюбно осведомился он. Мэнни был одним из немногих людей, осмеливающихся разговаривать с Горлогориусом в подобном тоне.

– Я думаю, – сказал Горлогориус. – И думы мои тяжелы.

– Опять плохие новости? – спросил Мэнни.

– Не так чтобы уж очень плохие, – сказал Горлогориус. – Если не считать плохими новостями полное отсутствие всяческих новостей.

– В нашей ситуации полное отсутствие новостей – это очень плохая новость, – сказал Мэнни. – Ибо времени ждать новостей у нас уже нет.

– Судя по твоему похоронному тону, стряслось еще что-то, о чем я не знаю, – сказал Горлогориус.

– Небо обрушилось, – сказал Мэнни.

Горлогориус оторвал взгляд от хрустального шара и выглянул в окно. Небо находилось, как ему и положено, довольно далеко сверху. Светило солнышко, щебетали пташки…

– Местами, – уточнил Мэнни. – В смысле, оно местами обрушилось.

– Жертвы были?

– Немерено, – сказал Мэнни. – Правда, в основном побило орков и несколько крестьянских хозяйств.

– Удачно, – заметил Горлогориус.

– Еще башню Гриффина придавило немножко, – продолжил Мэнни. – Ту самую, в которой Негоро с дружками засел.

– Потерян кто-то из основных персонажей?

– К сожалению, нет.

– Неизвестно еще, к сожалению это или к счастью, – сказал Горлогориус. – Чует моя селезенка, не так все просто, как нам казалось.

– А нового твоя селезенка ничего не чует? – поинтересовался Мэнни. – Потому что мне вся эта бодяга никогда простой не казалась.

– Ага, – рассеянно сказал Горлогориус. – Слушай, ты Мерлина когда последний раз видел?

– Я не понял, это сейчас что? Неудачная попытка сменить тему разговора? – поинтересовался Мэнни. – Дескать, как там наша старая гвардия и всякое такое, да?

– В гробу я вашу старую гвардию видел вместе со всяким таким. У меня к Мерлину серьезный разговор возник, а по шару я с ним уже вторые сутки связаться не могу, – сказал Горлогориус. – Так когда ты его видел?

– Давно, – сказал Мэнни. – Мрачный он тип, этот Мерлин. Мрачный и некомпанейский. Я от таких стараюсь держаться подальше.

– Это неправильно. Своих друзей надо держать близко, а врагов – еще ближе, – глубокомысленно заметил Горлогориус. Ему в области глубокомысленных замечаний вообще равных не было.

– С каких это пор Мерлин стал нашим врагом? – удивился Мэнни.

– Не знаю, – сказал Горлогориус. – Я его в свои враги еще не записал. Однако меня тревожат смутные сомнения.

– А когда они тебя не тревожили?

– В детстве, – вздохнул Горлогориус. – Говоришь, небесная твердь местами обрушилась?

– Нельзя сказать, что она окончательно обрушилась, – сказал Мэнни. – Она, я бы сказал, основательно просела. В некоторых областях до пяти-шести метров. У тамошних жителей начинается клаустрофобия.

– И в чем ты видишь причину этого… проседания?

– Причина может быть только одна, – твердо сказал Мэнни. – Защита, установленная творцом при создании мира, слабеет, и протуберанцы Большого Бо выбиваются наружу. Пока все это выглядит достаточно безобидно, но мы не знаем, каким по форме будет следующее проявление.

– Похмелье – штука тонкая, – заметил Горлогориус.

– Твои мудрецы-аналитики так и не выяснили природу остальных ключей?

– Они до сих пор даже не знают их конечного числа, – сказал Горлогориус. – Все орали: нет времени в бумажках копаться, купите нам компьютеры… купили, и что?