Джон Толкин - Властелин колец

– Был, — ответил Арагорн. — Но вместе с тем он был еще и соглядатаем Сарумана, его слугой. Судьба обошлась с ним не мягче, чем он того заслуживал. Увидеть в руинах то, что всегда считал могущественным и непобедимым, — само по себе тяжелое наказание. Но, боюсь, худшее у него еще впереди.

– Да уж, вряд ли Древобород отправил его в Орфанк просто по доброте, — заметил Мерри. — Старик был хмур, но весьма доволен собой. И когда пошел назад, умываться да пить, то знай посмеивался про себя… Ну а мы принялись за работу. Надо было обшарить кладовые и выловить из воды все, что годилось в пищу. Мы напали на два или три склада — вода, к счастью, до них не добралась. Древобород прислал энтов на подмогу, и они унесли с собой кучу снеди, сказав, что им надо набрать «человеческой пищи» на двадцать пять персон. Они каким–то образом успели вас посчитать, пока вы были в дороге. Вас троих, видно, тоже причислили к свите Короля. Но не расстраивайтесь — вы ничего не потеряли. Мы себя не обидели. Даже наоборот. Вина и пива, например, на королевском столе нету. «Как насчет питья?» — спрашиваем мы энтов. А они отвечают: в Исене, мол, полно воды, и энтам хватит, и людям. Я, правда, надеюсь, что энты успели наготовить своего особого питья, набрав воды в каких–нибудь горных ключах. Вот увидите, какая кудрявая у Гэндальфа будет борода, когда он вернется! Ну а когда энты ушли, мы почувствовали, что устали и страшно проголодались. Но жаловаться было бы глупо: труды наши были щедро вознаграждены. Пока мы рыскали в поисках «человеческой пищи», Пиппин набрел на подлинное сокровище — бочонки с долгодольским клеймом! «Курительное зелье — это даже лучше, чем еда», — заявил он. Вот как!

– Ну, теперь все понятно, — успокоился Гимли.

– Кроме одного, — возразил Арагорн. — Откуда здесь южнопредельское курительное зелье? Чем больше я об этом думаю, тем любопытнее мне узнать, в чем же причина. В Исенгарде я впервые, но не раз бродил по здешней округе и хорошо знаю пустынные земли между Роханом и Засельем. Вот уже много лет, как по этим землям не проходит ни торговых, ни обычных пеших путей. Боюсь, Саруман поддерживает с кем–то в Заселье тайные связи. Червеустов можно встретить не только во дворце короля Теодена… На бочонках значилась какая–нибудь дата?

– Значилась, — припомнил Пиппин. — Это сбор 1417 года, прошлогодний… то есть нет, что это я — позапрошлогодний! Хороший, кстати, был год!

– Значит, какое бы зло тут ни было замешано, все уже отошло в прошлое, а если нет — мы все равно слишком далеко, чтобы помочь беде, — сказал Арагорн. — Надо только не забыть сказать об этом Гэндальфу, хотя по сравнению с великими делами это на первый взгляд может показаться пустяком…

– Интересно, какие великие дела его так задерживают? — вмешался Мерри. — Скоро, глядишь, и день кончится!.. Пойти, что ли, прогуляться? Хочешь посмотреть Исенгард, а, Бродяга? Только предупреждаю — вид у него нынче неприглядный!

Глава десятая.

ГОЛОС САРУМАНА

Они прошли разрушенный туннель и остановились на груде камней, глядя на темную скалу Орфанка. Ее многочисленные окна все еще таили в себе угрозу, несмотря на царившее вокруг опустошение. Воды в долине почти не осталось. Кое–где стояли темные лужи, покрытые пеной и мусором, но бóльшая часть огромной котловины уже обнажилась — вся в иле, чернеющая дырами люков, утыканная пьяно накренившимися в разные стороны столбами. По краям намыло целые горы каких–то обломков — точь–в–точь груды морской гальки, нанесенной штормом. От края замкнутой чаши поднималась, уходя к длинному ущелью между двумя темными отрогами, зеленая, густо заросшая долина. На той стороне котловины друзья заметили всадников: к Орфанку направлялся конный отряд.

– Это Гэндальф и Теоден со свитой! — воскликнул Леголас. — Идемте к ним навстречу!

– Осторожнее! — предостерег Мерри. — Смотрите под ноги! Не ровен час, попадется какая–нибудь плита с секретом, опрокинется — и полетишь в колодец…

Друзья направились вперед, держась дороги, что вела от ворот к Башне, — вернее, того, что от этой дороги осталось. Идти приходилось медленно: плиты потрескались, ноги скользили по илу. Всадники остановились в тени скалы, поджидая их. Гэндальф двинулся навстречу.

– Мы с Древобородом имели довольно интересную беседу и обсудили кое–какие планы на будущее, — сказал он, подъехав. — Кроме того, мы смогли наконец немного отдохнуть. Пора снова собираться в путь. Надеюсь, друзья мои, вы тоже не преминули поесть и набраться сил?

– А как же, — ответил Мерри. — Между прочим, наша беседа началась и закончилась трубочкой. Мы даже почувствовали некоторое расположение к Саруману.

– Право? — переспросил Гэндальф. — Про себя я бы этого не сказал… Кстати, прежде чем уйти, я должен сделать еще одно, последнее дело — повидаться с Саруманом. Это опасно и, возможно, бесполезно; но без этого не обойтись. Кто хочет, может пойти со мной, но не забывайте об осторожности. С Саруманом шутки плохи. Приберегите веселье на другое время.

– Я пойду с тобой, — сказал Гимли. — Хочу поглядеть на Сарумана и проверить, действительно ли он похож на тебя!

– Как же ты это проверишь, достойный гном? — вздохнул Гэндальф. — Захоти Саруман, он с легкостью предстанет в образе моего двойника, если ему будет это выгодно. Ты думаешь, что сможешь разгадать все его уловки? Впрочем, там видно будет. Может, скромность не позволит ему показаться сразу столь многим и столь непохожим друг на друга гостям? Энтам я, правда, велел отойти в сторонку, так что, надеюсь, мы уговорим его выглянуть.

– А что тут опасного? — удивился Пиппин. — Он что, выстрелит? Или огнем будет плеваться? А может, он умеет околдовывать на расстоянии?

– Последнее всего вероятнее, — молвил Гэндальф. — Особенно если не остеречься, когда подъезжаешь к его порогу. Никто не знает, какое оружие осталось у него в запасе, какие силы он пожелает пустить в ход. Загнанный зверь всегда опасен. А Саруман наделен могуществом, о каком вы и не подозреваете. Берегитесь его голоса!

Так они приблизились к подножию Орфанка. Башня была совершенно черной и чуть поблескивала, словно камень после дождя. Ребра ее казались острыми, словно их нарочно оттачивали. Несколько царапин да кучка осыпавшихся чешуек у подножия — вот и все, к чему привели усилия разгневанных энтов.

Справа, между контрфорсами, обнаружилась большая дверь; над дверью нависал балкон с железной решеткой, а за ним хмурились запертые ставни. К порогу вело двадцать семь широких ступеней, вырубленных каким–то неведомым способом в том же черном камне, из которого была сделана сама Башня. Другого доступа в нее не было, если не считать окон, высоких и узких, спрятанных в глубоких нишах. Даже рога Башни были испещрены окнами, напоминавшими маленькие зоркие глазки.

Подъехав к ступеням, Гэндальф и Король спешились.

– Я поднимусь по этой лестнице, — объявил Гэндальф. — Я бывал в Орфанке и знаю, что делаю. Чем это может мне грозить — я тоже знаю.

– Я поднимусь вместе с тобой, — сказал Король. — Я стар, и меня уже ничто не страшит. Я хочу говорить с врагом, что причинил мне столько зла. Эомер отправится со мной — он поддержит меня, если мои старые ноги вдруг откажутся служить своему хозяину.

– На то твоя воля, — ответил Гэндальф. — Со мной пойдет Арагорн. Остальные пусть остаются внизу. Они увидят и услышат все, что потребуется, если, конечно, будет на что смотреть и что слушать.

– Нет! — возразил Гимли. — Мы с Леголасом не согласны оставаться просто наблюдателями. Мы — единственные представители своих племен в этом отряде. Мы тоже поднимемся наверх.

– Что ж, идемте! — кивнул Гэндальф и начал подниматься по ступеням. Король шел рядом с ним.

Роханские всадники, собравшиеся по обе стороны лестницы, сидели в седлах неспокойно и бросали на гигантскую Башню мрачные взгляды, тревожась за своего Владыку. Мерри и Пиппин уселись на нижней ступеньке. И тот и другой чувствовали себя весьма неуютно: они казались себе лишними да и, что греха таить, побаивались.

– До Ворот отсюда, наверное, с версту ковылять, и все по слякоти, — пробормотал Пиппин. — Хорошо бы потихонечку улизнуть — и назад, в караульню. Зачем мы только сюда притащились? Кому мы тут нужны?

Гэндальф подошел к двери Орфанка и постучал в нее посохом. Дверь ответила звоном и гулом.

– Саруман! — крикнул Гэндальф громко и повелительно. — Выходи!

Несколько мгновений все было тихо. Наконец ставни над дверью отворились, но черный проем был пуст.

– Кто вы? — прозвучал откуда–то сверху голос. — Чего вы хотите?

Теоден вздрогнул и поднял глаза.

– Я знаю этот голос, — произнес он. — Будь проклят тот день, когда я впервые прислушался к нему!