Джон Толкин - Властелин колец

Древобород услышал его голос и шагнул вперед. Это была странная встреча! Казалось, ни тот ни другой ничуть не удивились, и это поразило меня чуть ли не больше всего. Гэндальф явно знал, что застанет тут Древоборода, а Древобород, видимо, того ради и прохлаждался в тени ворот, чтобы встретить Гэндальфа. А ведь мы ему рассказывали, что произошло в Мории! Мне сразу вспомнилось, как странно он на нас тогда посмотрел. Надо полагать, к тому времени он уже успел повидаться с Гэндальфом или что–то о нем проведал, но нам об этом рассказывать не захотел. Такой уж у него девиз — «Не спеши!» Кстати, ни у кого, даже у эльфов, не принято распространяться о Гэндальфе и его делах, когда его самого нет поблизости.

«Гумм! Гэндальф! Я рад, что ты приехал. С водой, лесом, корнями да камнями я сам управлюсь. Но как быть с Чародеем?» — «Древобород, — говорит Гэндальф, — мне нужна помощь. Ты успел сделать очень много, но надо сделать еще больше. Не знаешь ли ты, как мне поступить с тысячами этак десятью орков?»

И они отошли в сторонку — держать совет. Древобород, должно быть, нашел все это уж больно «быстрым», но Гэндальф и вправду страшно спешил. Он начал говорить еще на ходу, и вскоре их уже не было слышно. Беседовали они какие–то минуты, самое большее — четверть часа. Потом Гэндальф возвратился к нам. Похоже было, что на душе у него полегчало, — он слегка повеселел и даже сказал, что рад нас видеть. «Но подожди, Гэндальф! — закричал я. — Где ты пропадал? Не видел ли остальных?» — «Там, где я был, меня уже нет! Кое–кого я, пожалуй, и видел, — ответил он в своей обычной манере, — но сейчас не до рассказов. Ночь будет непростая, так что мне надо спешить. Может быть, утро окажется чуть радостнее. Тогда мы встретимся еще раз. А пока берегите себя и держитесь подальше от Орфанка! До свидания!»

Когда он исчез, Древобород погрузился в глубокую задумчивость. Должно быть, Гэндальф высыпал на него столько всякой всячины, что сразу и не переваришь. Наконец Древобород взглянул на нас и произнес: «М–да! Гм! Вижу, не такие вы торопливые, как я думал! Вы рассказали мне куда меньше, чем знали, и не больше, чем следовало. Да, новости, новости, такие не каждый день услышишь! Ну а теперь Древобороду пора за работу!» Но прежде чем он ушел, мы из него все–таки кое–что вытянули, — правда, нельзя сказать, чтобы эти вести нас развеселили. Мы позабыли и о Фродо, и о Сэме, и о несчастном Боромире. С той минуты мы только о вас троих и думали. Теперь мы знали, что вам предстоит великая битва. А может, она уже вовсю шла, и неизвестно было, вернетесь ли вы из нее живыми! «Ничего, авось хьорны помогут», — бросил на прощание Древобород — и до утра мы его уже не видели…

Ночь выдалась темная. Мы лежали на куче камней и щебня, на самой верхушке, и ничего не могли разглядеть вокруг — словно нас окутало плотным одеялом не то мглы, не то какого–то тумана. Воздух был горячий, душный, все вокруг шелестело, похрустывало, бормотало… Должно быть, мимо шли сотни и сотни хьорнов — спешили к вам на помощь. Ближе к полуночи на юге загремело, над Роханом засверкали зарницы. Во мраке то и дело показывались выхваченные молнией черно–белые острия гор — и тут же исчезали. За нашей спиной тоже гремело, но по–другому. Иногда долина отзывалась стоном. К полуночи энты разрушили свои плотины, и скопившаяся вода через брешь в северной стене хлынула на Исенгард. Темень и шорох миновали: хьорны ушли, гроза окончилась. Луна клонилась к западному хребту.

Исенгард начал постепенно наполняться водой, которая черными ручейками растекалась по котловине и собиралась в озера, поблескивавшие в лунном свете. Вода то и дело находила на своем пути какой–нибудь люк или шахту, и оттуда с оглушительным сипом начинал валить белый пар. Иногда в глубине что–то грохало и навстречу воде вырывалось пламя. Наконец из земли поднялся гигантский столб дыма и обвил Орфанк, так что тот сделался похож на высокий облачный утес, озаряемый у подножия огненными сполохами, а вверху — лунным светом… А вода все текла и текла в пролом. Вскоре Исенгард превратился в огромную дымящуюся и клокочущую сковородку.

– Вчера ночью, когда мы подъезжали к долине Нан Курунир, над Исенгардом и правда клубилось облако дыма и пара, — вставил Арагорн. — Мы уже начинали опасаться, что Саруман готовит к нашему прибытию какое–то чародейское варево!

– Готовил, да только не он! — рассмеялся Пиппин. — Он сидел у себя и задыхался в дыму. Тут уж ему стало не до смеха! К утру — это было вчера — вода залила последние ямы и над котловиной сгустился плотный туман. Мы прятались в караульне и, признаться, маленько струхнули, особенно когда вода начала переливаться через край. Она затопила старый туннель и быстро подбиралась к порогу нашей комнатенки. Мы уже было решили, что дело плохо, — попались, понимаете, что твои орки в норке!.. Но, по счастью, в кладовой отыскалась еще одна дверь, а за ней — винтовая лестница. Она вела наверх, прямо на арку ворот. Не знаю, каким чудом мы туда протиснулись: все переходы обрушились и лестницу доверху завалило камнями. Но мы все–таки добрались до верха и уселись на арке — сверху открывался отличный вид на наводнение. Энты нагнетали воду — им нужно было затопить все подземелья и погасить огни. Пар этаким зонтиком поднялся на целую версту и висел там, как огромная туча. К вечеру над восточным хребтом встала радуга и на склонах гор заморосило, так что заката нам увидеть не довелось. Вся работа была проделана без особого шума — только вдалеке печальненько этак завывало несколько волков. Ну а ночью энты остановили воду и вернули Исену в прежнее русло. Тем все и закончилось.

Вода стала постепенно спадать, — наверное, под землей, в подвалах, есть какие–нибудь стоки. Если Саруман смотрит сейчас в окошко, он видит оттуда месиво жидкой грязи… Честно сказать, нам было очень одиноко. Ни одного энта поблизости, чтобы поболтать, никаких вестей ниоткуда, кругом — сплошное разорение… Мы всю ночь просидели на арке. Там было так холодно и сыро, что нам даже глаз сомкнуть не удалось. У нас было чувство, что вот–вот что–то случится. Ведь Саруман все еще сидел в своей башне!.. Ночью послышался шум, будто в долине подул сильный ветер. Это, наверное, вернулись те энты и хьорны, что ходили на юг. Но они не задержались, а по–шли дальше, куда — не знаю. Утро настало туманное и промозглое. Мы слезли вниз, побродили — нигде никого… Ну вот и весь сказ. Теперь–то все улеглось, и нынче здесь, можно сказать, мир и покой. А главное, тут почти безопасно, коль скоро Гэндальф опять с нами. Я, наверное, даже смог бы заснуть!

С минуту все молчали. Гимли снова набил себе трубочку.

– Одно для меня загадка, — сказал он, высекая искру и прикуривая. — Насчет Червеуста. Ты сказал Теодену, что Червеуст у Сарумана. Как он там оказался?

– Ах да, совсем запамятовал, — спохватился Пиппин. — Они нынче утром прибыть изволили. Мы только и успели, что огонь разжечь да наспех позавтракать, как вдруг появляется Древобород. Сидим в караульне и слышим, как он гудит у ворот и окликает нас по именам. «Я пришел разведать, что вы тут поделываете, а заодно принес кое–какие новости. Хьорны вернулись. Все кончилось хорошо. Да, да, просто замечательно! — И он, смеясь, хлопнул себя по бокам. — Нет больше орков в Исенгарде! Конец орочьим топорам! Сразу после полудня мы ждем гостей с юга. Некоторым из них вы особенно обрадуетесь».

Не успел он закончить, как на дороге зацокали копыта. Мы бросились к воротам и вытаращились в туман. Я подумал, это уже Гэндальф и Бродяга со своей армией. Но из тумана показался незнакомец на старой, заезженной кляче. И сам он был хорош. Увидев поломанные ворота и все прочее, он разинул рот и прямо–таки позеленел. Так потрясен был, что сначала не обратил на нас никакого внимания. Когда же его взгляд все–таки упал на нас, он вскрикнул, начал заворачивать лошадь и хотел уже пуститься наутек. Но не тут–то было: Древобород шагнул раза три, протянул свою длинную руку и вынул его из седла. Лошадь перепугалась и метнулась в сторону, а незнакомец от страха чуть языка не лишился. «Я Грима, — лопочет, — друг и советник короля Теодена». По его словам выходило, что Теоден прислал его к Саруману с каким–то важным донесением. «Никто не осмеливался ехать через степь в одиночку, там ведь кишмя кишат эти ужасные орки, — сообщил он. — Вот меня и послали. Я едва ушел от опасности, устал и проголодался, а вдобавок проделал лишний путь — волки отогнали меня далеко к северу». Но я видел, какие взгляды он бросает на Древоборода, и сказал себе: «Этот человек — лжец». Древобород смолчал и посмотрел на него этак долго–долго и пристально, как только он один умеет. Этот злосчастный не знал, куда деваться. А Древобород и говорит: «Ха, хм! Я давно тебя поджидаю, любезный Червеуст!» Тот так и вытаращился. «Гэндальф тут уже побывал, так что я знаю о тебе все, что нужно, и знаю, как с тобой поступить. «Собери всех крыс в одной крысоловке», — сказал Гэндальф. Так я и сделаю. Хозяин в Исенгарде сейчас я. Саруман заперт в своей башне. Можешь отправляться туда — там и передашь ему свои донесения». — «Пусти меня! Я сам пойду! — говорит Червеуст. — Я знаю дорогу». — «Не сомневаюсь, что когда–то ты хорошо знал ее, — отвечает Древобород. — Но теперь тут кое–что изменилось. Иди–ка посмотри!»