Марина Броницкая - Я не Поттер!

— Чего тебе?

— У меня завтра Зелья первым уроком.

— И?

— Я когда перо доставал тетради выложил… – и кивнул на кушетку, где они и лежали, дожидаясь своего звездного часа. – Меня папа заавадит. Там эссе мое!

Старик понимающе хохотнул.

— Да, родитель у тебя злющий. Его и я когда‑то опасался… – под моим пытливым взглядом старые воспоминания о борьбе с Пожирателями аврор пресек на корню. – Ну, чего слова зря тратишь? – рявкнул он. — Бери!

Пока я неловко запихивал тетради в рюкзак, Моуди решил продемонстрировать мне свою бодрость, явно недовольный тем, что я застал его спящим вот так вот… по–старчески клюющим носом прямо над ученическими пергаментами.

— Пойду, порядок проверю, что ли… – забурчал он. — Нет у меня доверия к умениям Флитвика. Ему только из кирпичей цветочки выращивать, а кого ими напугаешь?

Аврор встал и двинулся к выходу, подволакивая занемевший обрубок ноги. Старик так и не понял, к тем, кто тебе не нравится, спиной лучше не поворачиваться. Хогвартс – одна большая иллюзия безопасности, а должность преподавателя ЗОТИ так и вообще мраком покрыта. Ну и что, что я обычный ученик четвертого курса, ну и что, что старик понадеялся на защиту, ну и что, что мы в обычном школьном кабинете?

Кочерга с несвойственной ей легкостью преодолела столь ненадежные преграды и проломила череп легендарного аврора. По крайней мере, если судить по характерному хрусту кости, то именно проломила. Я схватил её в какую‑то долю секунды, замахнулся и со всей силы опустил на голову старика. Тот увидел своим чертовым глазом, что происходит, но обернуться не успел, просто дернулся от удивления, а затем покачнулся и с грохотом повалился лицом вниз. Из его затылка потекла совсем не тоненькая струйка крови, редкие седые волосы слиплись, но Моуди еще шевелился, пытался руками подтянуть свое тело к выходу, словно там его могло ждать спасение. Я наклонился над своей жертвой и отобрал две волшебные палочки, одну – из обычного кармана, вторую – из голенища сапога, и всё.

Великий и непобедимый был побежден, как самый обычный магл. Уставившись на окровавленный затылок старика, я смотрел и не видел, перед глазами все расплывалось. Магия такая же сильная, как и слабая, и мне оставалось только надеяться, что столь простая истина не придет в головы к моим врагам…

— Тварь… – прохрипел старик, попытавшись выплюнуть изо рта кровавую пену.

— Это с вашей точки зрения, — спокойно ответил я и переступил говорящего. – Я с ней не спорю, не волнуйтесь.

Бегом пустившись через весь класс я отворил дверь и махнул рукой.

— Барти, он живой… – затараторил я, когда в помещение прошмыгнули две черные тени. – Элис, это же ничего, правда?! У меня сил не хватило!

— Да ладно, малец… – мужчина ободряюще потрепал меня по волосам. – Ты молодец.

— Гарри, лучше медленно, так следов не останется… Аластор, как жизнь? – улыбаясь, мисс Миракл закрыла за нами дверку, разделяющую класс и кабинет аврора. – Ой, ну зачем же так нервничать? — она легонько подтолкнула меня к стеллажу. — Гарри, поищи веревку, размахался человек, никак не угомонится.

Моуди изловчился немного приподнять голову, понимая, что вошли двое, а говорит всего один.

— Крауч? Не издох разве?!

— Тише–тише, профессор… – он присел на корточки перед лицом аврора. – Как мы тебя, а?

— Не ты, морда поганая…

— Как не мы? – мужчина заулыбался. – Разве Гарри — это не мы? Мальчонка мне друг, он многим нашим людям друг. Он и с повелителем на равных, сильный, зараза такая! – Барти впился глазами в окровавленную физиономию Аластора, наслаждаясь его поражением. — Что, своим умишком допустить такого не мог? Думал, раз Темный Лорд исчез, нам конец?! А мы не за золото сражались, ошибаешься, мы за себя сражались…

— Барти, нашел!

— Давай сюда… – он поманил меня к себе и забрал моток капроновой веревки. – Элис, помоги!

— Вы сгниете в Азкабане, обещаю… – аврор хрипел, пытаясь сказать на прощание хоть что‑то пугающее.

— Ха! – не выдержала Элис. – Уже дрожим!

Барти сидел на спине старика и связывал его руки, проверяя надежность узлов с особой ответственностью. Каждый раз, когда он тянул веревки на себя, как кучер натягивает поводья, аврор закусывал губы и стонал.

Посмеявшись над угрозой вдоволь, он наклонился к голове Аластора и прошептал:

— Скорее Азкабан восстанет против вашей братии, у нас есть хороший командир для его охраны. Вы разве не в курсе? – весело поинтересовался Барти и подмигнул мне. – Гарри, посмотри на него, он не в курсе!

— Милый, прекращай бесполезные разговоры, сундук готов.

— Сучка…

— Я?! – женщина деланно удивилась и осмотрела кабинет в поисках «сучек». – Да вы что такое говорите, я не сучка, а декан факультета Грифиндор! – заявила Элис с видом оскорбленной невинности.

На её впавших щеках заиграл румянец, а непонятного цвета глаза оживил веселый блеск. Мы захохотали не сговариваясь, счастливый смех вырвался из нас, прорвал плотину годами накапливаемой осторожности и принес с собой настоящее счастье. Не важно, какими ругательствами осыпал нас полумертвый аврор, с какой жуткой ненавистью смотрел на меня его искусственный глаз, счастье одинаково для всех живущих на земле, оно светлое и теплое, разнятся только методы его достижения.

Тем не менее, сидя на кушетке прямо здесь и сейчас, и буравя сундук явно не самым добрым взглядом на свете, я хоть и боялся, но понимал, что пора бы его и открыть. Посмотреть, чего этот умирающий еще неделю назад так бесстыдно жив и самым наглым образом продолжает портить мне нервы!

Волдеморт знал, как снять сетку Мерлина, но ни у кого из нас силенок на такое не хватило бы, равно как и магии, а проносить сюда хилое тельце еще не воскресшего мага – верх безумия. Выход был прост, дать умереть Аластору от голода и жажды, своей смертью, чтобы его энергия – энергия творца сетки — ушла из помещения понемногу и не затронула ни единого колокольчика.

Но сколько можно ждать?! Я вздрагиваю по ночам от любого шороха. От меня Крам вот–вот съедет!

Скрип подымаемой крышки казался мне звуком потустороннего мира. Оттуда, из глубокого подвала в сундуке, на меня обрушились запахи сырости, перемешанные с вонью испражнений и пота.

Аврор лежал на боку, со связанными за спиной руками, и тяжело дышал. Так дышат умирающие от тяжелой болезни, давая понять окружающим, что их конец уже близок. Он не выживет, не сможет, но эта агония мага, и ногой и протезом шагнувшего в иной мир, а зубами цепляющегося за ускользающую жизнь, пробуждала во мне неясные подозрения. Если бы я только мог, то уже давно прекратил его муки, убил его и его жуткую боль, но я не могу!