Саймон Хоук - Железный трон

Лэра была высокомерной, своевольной, упрямой и властной девушкой, и когда Эдан несколько раз пытался указать ей на недопустимость и опасность их отношений, она просто отказывалась слушать его. И даже если бы ему каким-то образом удалось порвать с ней, в конечном счете это не имело бы значения, поскольку непоправимое уже случилось. Лэра возлегла бы на брачное ложе не девственницей, а потому лорд Эрвин имел бы право немедленно расторгнуть их брак. Это навлекло бы позор на королевскую семью, после чего ни один уважающий себя аристократ не взял бы Лэру в жены, несмотря на все политические выгоды такого брака.

Эдан оказался в невыносимой, мучительной ситуации и не представлял, как выпутаться из нее. Ему оставалось просто лишь, положась на небо, проживать каждый последующий день. С неукротимой энергией юности Микаэл не давал ему ни минуты покоя днем, а ночами Лэра изматывала его неукротимой страстью иного рода. И мучимый при этом приступами раскаяния и самобичевания каждую ночь после ухода Лэры — хотя в ее присутствии подобные мысли улетучивались у него из головы — Эдан постоянно не высыпался. Чувство непреходящей тревоги начинало приносить свои плоды.

Самой страшной была мысль об отце. Никогда в жизни Эдан не выказывал ему неповиновения, а нынешнее его поведение было куда хуже простого неповиновения. Он навлечет бесчестье и позор на всю семью, и от одной этой мысли Эдану становилось дурно. Возможно, ему было бы легче, сумей он убедить себя в том, что любит Лэру, но он не любил ее и был уверен, что на самом деле и Лэра не питает к нему никаких чувств. Никогда ни одного нежного слова любви они не сказали друг другу. Это было простое физическое влечение в чистом виде, не больше чем животная страсть — а потому сопротивляться этому чувству было совершенно невозможно.

Дело в том, что когда она крадучись приходила ночью к нему в спальню и сбрасывала халат, и он видел ее обнаженное тело, сияющее в свете свечей, способность мыслить здраво просто покидала его. Эдан начисто забывал обо всем, а потом лежал один в постели, настолько переполненный чувством вины, что грудь его болела, словно на ней лежала огромная тяжесть. В нем с детства воспитывали внутреннюю дисциплину и умение владеть собой, и все же он стал рабом собственных своих низменных инстинктов. Он не видел способа что-либо изменить. Он был обречен.

Уже через несколько недель после первого их свидания на башне у Эдана совершенно сдали нервы. Когда кто-нибудь просто окликал его по имени, он вздрагивал, ожидая, что в любую минуту его предательство может раскрыться. Ибо это было предательством: он вступил в недозволенную связь с принцессой из королевского рожа в доме ее будущего мужа. Эта мысль угнетала его до такой степени, что он уже начал думать, что, пожалуй, с облегчением примет свое разоблачение.

Однажды утром, когда Эдан седлал в конюшне коней, готовясь отправиться с Микаэлом на соколиную охоту, он почувствовал чье-то легкое прикосновение к своему плечу и подскочил как ужаленный. Он резко обернулся, услышав грудной смешок и увидел, что Лэра проскользнула в стойло вслед за ним.

— Лэра! Клянусь Хэлином, ты напугала меня до полусмерти!

Пока он пытался справиться с дыханием и успокоить бешено колотящееся сердце, Лэра начала распускать шнуровку на корсаже.

— Вижу, конюхи сменили солому, — сказала она с чувственной улыбкой. — Здесь очень мило и чисто.

— Ты с ума сошла?! — воскликнул он. — Микаэл придет с минуты на минуту!

— Он встал поздно сегодня и еще одевается, — ответила она, выскальзывая из платья. — Мы успеем по-быстрому.

— Лэра, умоляю тебя, конюхи!

— Они все на улице, выгуливают лошадей, — сказала Лэра, увлекая его в пустое стойло. — Мы одни. Так что раздевайся поскорее. Я хочу тебя. — Она потянулась к шнуровке на его штанах.

Каким-то образом Эдан нашел в себе силы отстранить ее.

— Лэра, пожалуйста! Прошу, выслушай меня! Так не может больше продолжаться! Если нас застанут вместе, это будет стоить мне жизни!

— Значит, это должно возбуждать еще больше, — Лэра прижалась к нему. — Кроме того ты обязан служить императору и его семье. Так что… служи. — Она обняла Эдана и страстно его поцеловала.

— Эдан?

Это был Микаэл. Эдан быстро затащил Лэру в стойло. Она хихикнула, и он закрыл ей рот поцелуем в отчаянной попытке заставить ее замолчать.

— Эдан, где ты?

Лэра ослабила шнуровку на его штанах и начала спускать их. Глаза ее горели от возбуждения. Микаэл находился всего в нескольких футах от них. Их разделяла одна лишь деревянная перегородка высотой в пять футов. Эдан в ужасе смотрел на девушку, беззвучно крича: «Прекрати!» Он попытался натянуть штаны обратно, но она не дала ему сделать это и, ухмыляясь, продолжала их стаскивать. Эдан был уверен, что Микаэл сейчас услышит звуки их возни в соломе.

— Эдан, ты здесь? — крикнул Микаэл. — Вижу, ты оседлал коней. Что ж, я готов!

Лэра тоже была готова. Она извивалась под Эданом, обхватив его ногами, чтобы он не смог спастись бегством.

— Лэра, пожалуйста, умоляю тебя! — яростно прошептал он ей на ухо.

— Возьми меня, — прошептала она в ответ, пожирая его безумным взглядом. — Возьми меня прямо сейчас, или я закричу!

— Нет! — шепотом закричал он. — Лэра, это безумие…

Она набрала в легкие побольше воздуху и открыла рот, собираясь закричать. Эдан поспешно прижался губами к ее губам, и она издала глубокий грудной смешок.

— Эдан! Эдан! Я уезжаю! Я больше не хочу ждать! — крикнул Микаэл.

Лэра не хотела ждать тоже. Она тяжело дышала и стонала, двигаясь под ним. Эдан не понимал, как Микаэл может не слышать этого. В паническом ужасе он зажал ей рот ладонью и смотрел через плечо, ожидая, что Микаэл вот-вот откроет дверь в стойло. В смятении он не заметил, что зажимает Лэре не только рот, но и нос.

Лишенная доступа воздуха, она отчаянно пыталась сбросить его руку со своего лица, но, не давая ей высвободиться, он прижимал к земле одну ее руку свободной рукой, а другую — коленом, не сводя при этом глаз с двери стояла. Лэра яростно брыкалась и извивалась под ним, но Эдан лишь скрежетал зубами и беззвучно проклинал ее, продолжая смотреть через плечо на деревянную перегородку.

Он услышал шаги, потом цоканье копыт, когда Микаэл вывел своего коня из стойла. Эдан навалился на Лэру всей тяжестью тела в попытке заставить ее утихомириться и по-прежнему напряженно смотрел на дверь, затаив дыхание и прислушиваясь. Он услышал, как конь Микаэла фыркнул сразу за воротами конюшни. Потом раздался легкий скрип стремян, когда мальчик садился в седло, и удаляющийся топот копыт.