Тэд Уильямс - Марш Теней

— Я здесь счастлива, старый дурачок, — негромко сказала Опал. Она заметила, как Чет смотрит на дом, и догадалась, о чем он думает. — Во всяком случае, буду счастлива, если ты сейчас же уберешь инструменты со стола, чтобы мы могли поесть как приличные люди.

— Заходи, приятель, и помоги мне, — обратился Чет к маленькому незнакомцу.

Он старался говорить громко и весело, чтобы сдержать неожиданно заполнившую сердце горячую любовь к жене.

Ведь Опал — как камнепад. Если не принять во внимание ее первое спокойное замечание, потом придется горько раскаяться.

Глядя, как мальчик протирает неровную поверхность стола — вернее, как он возит по столу тряпкой, — Чет поинтересовался:

— Ты не вспомнил, как тебя зовут? Мальчик отрицательно покачал головой.

— Тогда придется нам придумать тебе имя. — Чет повернулся к Опал, которая мешала суп в котелке на огне. — Может, Камешек? Давай назовем его Камешек…

Это было обычное имя для четвертого или пятого ребенка, чьи шансы унаследовать титул невелики, и потому не важно, как его называть.

— Не мели чепухи. У него будет настоящее имя для члена семьи Голубого Кварца, — возразила Опал. — Мы назовем его Кремень. Твой брат не сможет не признать этого имени.

Чет невольно улыбнулся. Ему совсем не понравилась идея назвать мальчика так, словно они его усыновили и сделали своим наследником. Но потом он представил, как его тщеславный братец изумится тому, что Чет и Опал усыновили ребенка больших людей и дали ему имя скупого дядюшки Кремня, то почувствовал удовлетворение.

— Пусть будет Кремень, — сказал он, теребя белокурые волосы малыша. — По крайней мере, пока он живет с нами.

Волны разбивались о причал. Несколько морских птиц вяло дрались за добычу. С одной из пришвартованных барж доносилось заунывное пение — старинная песня о лунном свете в открытом океане. В лагуне Скиммеров стояла тишина.

Со стены послышались крики дозорных, возвещавших наступление полуночи. Их голоса далеко разносились над водой.

Когда перекличка закончилась, в конце причала загорелся свет. Он вспыхнул, погас, снова зажегся… свет фонаря, направленного в сторону волн. Кажется, ни в замке, ни на стене его не заметили.

Но это не значит, что света никто не увидел. Небольшой черный ялик бесшумно, почти незаметно пересек лагуну и пришвартовался в конце причала. Человек с фонарем, одетый в темный просторный плащ (он ждал на продуваемом ветром причале не меньше часа), наклонился над лодкой и прошептал что-то на языке, мало кому известном и в Южном Пределе, и на севере вообще. Из лодки ответили на том же языке и так же тихо, а потом передали ожидавшему небольшой предмет, сразу же исчезнувший в кармане темного плаща.

Не говоря больше ни слова, лодочник развернул ялик и исчез в тумане, опускавшемся на темную лагуну.

Человек на причале погасил фонарь и направился к замку. Он двигался осторожно, стараясь держаться в тени, словно нес нечто очень ценное или очень опасное.

4. Неожиданное предложение

ЛАМПА

Пламя — ее пальцы.

Бездна — ее глаза, словно песнь сверчка под дождем.

Все может быть предсказано.

Пазл печально смотрел на голубя, которого только что достал из рукава. Голова голубя странно свешивалась набок; похоже, птица была мертва.

— Простите, ваше высочество, — произнес шут, и его худое лицо жалобно сморщилось, отчего стало похожим на мятый носовой платок. Несколько человек в дальнем конце Тронного зала злобно захихикали. Одна из дам издала негромкий взволнованный вздох — пожалела бедного голубя. — Раньше этот фокус прекрасно у меня получался. Возможно, нужна другая птичка, не такая хрупкая…

Баррик закатил глаза и фыркнул, но старший принц повел себя более дипломатично — ведь Пазл был давним любимцем их отца.

— Просто несчастный случай, мой добрый Пазл, — сказал Кендрик. — Ты, безусловно, сумеешь это сделать, если немного потренируешься.

— Ну, угробишь еще дюжину птиц, — шепотом добавил Баррик.

Его сестра нахмурилась.

— Но я хотел отплатить вашему высочеству за прекрасно проведенный день, — ответил старик и сунул мертвую птицу за пазуху клетчатого наряда.

— Теперь мы знаем, что у него на ужин, — шепнул Баррик Бриони, но та шикнула на него.

— Я попробую развлечь вас другими забавами, — предложил Пазл, бросив обиженный взгляд на переговаривавшихся близнецов. — Может, показать что-нибудь из моих старых трюков? Я давно не жонглировал горящими факелами. С тех самых пор, как случилась неприятная история с сианским гобеленом. Но теперь я использую меньше факелов, и фокус больше не опасен.

— Не стоит, — негромко возразил Кендрик. — Ты уже достаточно поработал, а нас ожидают важные дела.

Пазл печально кивнул, поклонился и отошел в дальнюю часть зала. Он так осторожно переставлял длинные ноги, словно ему следовало тренировать именно это умение, а не фокус с голубями. Баррик отметил про себя, что Пазл напоминает кузнечика в шутовском наряде. Придворные исподтишка хихикали и перешептывались, глядя ему вслед.

«Все мы здесь шуты, — подумал Баррик. К нему вернулось мрачное настроение, слегка развеянное неудачным представлением Пазла. — Многие — еще почище старика».

В зале были настежь распахнуты окна, но запах человеческих тел вперемешку с благовониями и пылью все равно казался удушающим: слишком много людей собралось здесь. Баррику было тяжело подолгу высиживать на жестких стульях в Тронном зале даже в лучшие времена. Он повернулся к брату. Старший принц беседовал с Найнором, смотрителем замка. Кендрик, видимо, отпустил какую-то шутку, потому что Саммерфильд и остальные расхохотались, а старый Найнор покраснел и замолк.

«Кендрик притворяется, будто он король, — думал Баррик. — Впрочем, и отец притворялся, ведь он ненавидит все это».

Король Олин действительно не любил ни самодовольного Гейлона из Саммерфильда, ни его шумного и толстого отца, старого герцога.

«Может быть, отец позволил пленить себя, чтобы только не видеть всего этого?» Баррик не успел осознать эту неожиданную мысль, потому что Бриони толкнула его локтем в бок.

— Прекрати! — раздраженно бросил он сестре. Бриони постоянно старалась развеселить его и вывести из мрачной задумчивости. Как же она не видит, что все они в беде — не только семья, но и все королевство? Неужели только он один понимает, насколько плохи дела?

— Нас зовет Кендрик, — ответила Бриони.