Евгений Шепельский - Эльфы, топор и всё остальное

— Вперед, — сказал я. — Давай приятно завершим этот вечер кровавым смертоубийством.

Олник посмотрел кругом и вздохнул:

— Очень нервная у нас работа!

— У кого это у нас?

— У варваров Джарси и борцов с нечистью.

Себя он скромно определил на второе место, соплюшонок!

Вход в зал прятался за двумя ледяными глыбами выше моего роста. Огры? Тролли? Неважно…

Я стал на пороге и осмотрелся.

В гигантской подгорной полости царили вечные, голубовато-стальные сумерки… Стылый панцирь на стенах искрился, словно выложенный самоцветами, титанические выросты свисали с закругленного потолка и выпирали из пола, но центральное пространство, похожее на огромную колыбель с блестящим донышком ледяного озера, было свободно.

Там, за озером, в ледяной стене до сих пор виднелась незатянутая впадина. Именно оттуда я, болван, выколупал проклятую маску.

— Фа… — начал Олник, пытаясь пропихнуться в пещеру. — Гномья кур… ва-а-а…

Демон соткался из воздуха в пяти футах от меня. Непомерный рост, голова, усеянная огненными слепнями глаз, и пылающий, разбухший шар сердца…

Я успел пустить стрелу меж его облезлых ребер, выхватить клинки Гхашш и пройтись по когтистым лапам, прежде чем сообразил, что и стрела, и клинки разят пустоту.

Послышался мелодичный женский смех, и свет померк надолго мгновения. Затем я повис в белой сияющей пустоте.

— Я ждала тебя, Фатик, — сказала богиня с голубой кожей.

9

Из одежды на мне был только я сам.

— Э, — сказал я, глянув вниз. — А где… В смысле: не люблю путешествовать без кольчуги на голое тело.

Раздался смешок.

— Добро пожаловать в мой локус, Фатик. Посмотри на меня. Выше. Выше…

Я посмотрел выше.

В алых глазах богини сверкали озорные огоньки. Ее бирюзовое тело было окутано золотистым ореолом. Она была высока, и… недосягаема, нереальна, будто и не обладала телом, просто сгусток энергии.

Разлитая в воздухе чувственность лишала меня воли. Наваждение, гипноз, особая женская магия — не знаю, что это было, но я не мог противиться… зову. Где-то на задворках сознания мелькнуло женское лицо — большие серые глаза, милый утиный носик… Я не сумел вспомнить, кому оно принадлежит. Я, кажется, знал эту девушку когда-то. Или?..

На этом месте мне бы стоило объявить сюжетный антракт, поскольку богиня заключила старину Фатика в объятия — словно северный ветер обнял меня за плечи и приник к груди, ледяной ветер, в сердце своем пышущий жаром.

Нет, я не сошел с ума, просто ее тело одновременно обжигало меня льдом и пламенем, и не спрашивайте, как такое возможно. Я не знаю.

Кто сказал, что лед и пламя не сочетаются? Я? Забудьте.

Время остановилось и закрутилось вокруг нас… И я ответил на ее зов, не мог не ответить.

Потом мы оказались на невидимом ложе, мягком и беспредельном, черные волосы богини, уложенные в высокую замысловатую прическу без всякой видимости шпилек, растрепались, а глаза превратились в два океана бурлящего огня. Она была пламенной и ледяной, и когда наши тела…

А вот тут я, пожалуй, объявлю антракт.

Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем нас просто отбросило друг от друга. Мы лежали, тяжело дыша и сплетя пальцы рук. Затем она рассмеялась и, повернув ко мне голову, с теми же шальными огоньками в глазах сказала словно между делом:

— Поздравляю, Фатик, ты только что зачал нового бога этого мира.

10

— …! — сказал я.

Ее смех серебряным перезвоном отразился в моих ушах.

— Ну нет, этим именем мы его не назовем! Он сам выберет себе имя… когда воплотится.

— Когда… воплотится? А когда он воплотится?

Смех.

— Зависит от твоих действий. Но о них я расскажу тебе позже. Позже, Фатик.

Гм… Близость манящего тела богини сбивала меня с толковых мыслей.

— А почему я?

Если помните, именно с этим вопросом я, как дятел, пристал… Черт, я знаю, что эльфов было двое — высокий белокурый мужчина с брюзгливым выражением лица, и девушка с пышной золотой гривой… Но как звали девушку? Впрочем, неважно. Тогда, на вилле Бренка, я не получил внятного ответа, почему именно я им нужен, собственно, как и на постоялом дворе Мельника. Вернее, мне кое-что растолковали про героя, который требуется для похода к Оракулу, но у старины Фатика, разбившего себе лоб на прошлых ошибках, сложилось впечатление, что его умело водят за нос. Вот и сейчас…

Смех. Ее тело обжигало меня ледяным пламенем.

— Мужчины такие эгоисты! Мог же спросить — а почему ты на это пошла?

Гм…

— Ты богиня.

Смех. Она подперла голову рукой, приняв интересную со всех точек зрения позу. Я пожалел, что у меня нет третьего — летающего — глаза, чтобы одновременно созерцать ее великолепие еще и… с тыла.

— Вы, простые смертные, очень ошибаетесь, наделяя богов абсолютом в поступках и предназначении… Даже Творец не абсолютен, мы же, простые боги, зачастую ведем себя как обычные люди… Фатик!

— М-м-м…

Ее голос внезапно стал сух:

— Подними, пожалуйста, взгляд!

— М-м-м…

— Фатик!

— А? — На какой-то миг я утратил ощущение своего «я», полностью погрузившись в упоительное созерцание…

— Ты смотришь на них как младенец, который еще не обедал.

Я устыдился.

— Я знаю, что мои груди прекрасны. Но твой взгляд пробуждает во мне материнские чувства.

Я устыдился повторно.

— Ты наваждение, богиня.

Она кивнула, и мы взглянули друг на друга поверх мраморного столика. Богиню прикрывал золотистый хитон, слегка великоватый, как мне показалось. Меня, впрочем, ничто не прикрывало, и без штанов я чувствовал себя не очень уютно.

Где-то рядом, в прозрачной бесконечности, невидимая вода, журча, стекала в незримую чашу фонтана. Это успокаивало. Я поерзал на холодной мраморной скамье с низкой спинкой, затем поднял голову. Богиня улыбалась. Зубы ее были безупречны. Зрачки глаз казались угольками в океане расплавленного металла. Она все еще была наваждением, но теперь я хотя бы мог контролировать свои мысли… отчасти.

— Вот и хорошо. Ты заслужил право задавать вопросы.

— Любые вопросы?

— Задавай, посмотрим.

Я в раздумьях провел взглядом по столу, затем выше, и запнулся на вырезе хитона, обнажавшем ключицы цвета морской волны. Теплой, приятной морской волны. Если двинуться от ключиц ниже, глубже, в мягкую впадину… Нет, положительно это какая-то пытка! Чтобы отвлечься, нужно перевести мысли на нечто… мелкое и пакостное, или мелкое и отвратительное, или мелкое — и с вечным запахом перегара. Вот оно!