Юлия Трунина - Нимфа в камуфляже

Наставники пышили праведным негодованием на моих друзей: «Испортили девчонку!»- твердили они хором, но я была счастлива — началась полноценная жизнь. Нет, учеба не была заброшена, я по-прежнему стремилась стать лучшей, но теперь у меня появился шанс узнать, что такое настоящая дружба… без титулов и золота. Была только я, и нашлись такие, кто оценили и такое сомнительное сокровище.

Убойная Семерка — так прозвали нас магистры, и, я могу поклясться, дружно молились всем известным богам, чтобы мы скорее закончили Академию. Значит, несмотря на все наши выходки, наставники были уверенны, что все-таки из нас выйдет толк. Это обнадеживало.

На пятом этаже, где находилась кафедра ментальной магии, меня ждал неприятный сюрприз. Я уже почти коснулась двери кабинета магистра Лаурентия, когда услышала знакомый насмешливый голос:

— Так-так, какая встреча! Принцесса снизошла до бедных смертных. Я весь в восторгах.

Я медленно выдохнула и, напомнив себе, что нервы надо тратить только на достойных, повернулась к очередному собеседнику:

— Даже не знаю, как тебя поприветствовать, Гил. Здоровья уж точно тебе желать не хочется.

— Ну в хамстве ты всегда была сильна.

— Не только в хамстве, а еще и в мордобое. Как нос?… Как ребра?… А пах?… По-моему голос у тебя стал выше…

— Стерва!

Фу, как не культурно, но правдиво.

Гилберт Джонатан Верри, герцог Рочестер, пять лет официально считался моим… женихом.

Помолвку провели моя бабушка (никогда ей этого не прощу) и король Миритана Леонтий V. Естественно, ни невесту, ни жениха о согласии не спрашивали. Но если Гилберт воспринял это как само собой разумеющее (две могущественные семьи объединяются, все закономерно), то я устроила настоящую истерику с метанием громов и молний (в прямом смысле). Но на сей раз, бабуля была непреклонной. Все разрешилось два года спустя (за это время я в глаза не видела своего нареченного), когда Гилберт приехал в Академию как студент по обмену из миританского Института Магических Искусств.

Красавцу-блондину удалось убедить меня, что помолвка не так уж страшна, если тебе в мужья прочат обаятельного мага, с которым можно и побеседовать обо всем, и на приеме у тети-королевы показаться, и перед друзьями не стыдно и от магии его в дрожь не бросает. Очень удобный жених.

Скорее всего, он думал также и про меня, потому как растрачивал все свое очарование. Его усилия не пропали даром. Я буквально порхала по Академии. Меня не волновало ни подтрунивание друзей, ни скабрезные шуточки сокурсников. Была ли это первая любовь? Наверно, я бы не стала называть то чувство, таким громким словом как «любовь». Однако влюбленность определенно была. Мне было девятнадцать, и Гилберт оказался единственным из мужчин, который сумел подобрать правильные слова и совместить их с верными поступками. А возможно…

Кир сделал предположение, что мне «нужен сильный мужчина. Такой, что не вздрагивал бы от боевых заклинаний, был защищен от моих ментальных атак и хорошо развит физически. Я могла быть только с тем мужчиной, перед которым была безоружна… Чистота отношений. Гилберт более-менее подходил на эту роль, но он фальшивка…»

Тогда вся гипотеза Кира показалась мне абсурдом. Ему Гил сразу не понравился, и я полагала, что негативные мысли моего друга формирует предубеждение.

Однако вскоре мне пришлось признать, что в чем-то Кир был прав. Эйфория от влюбленности поблекла после первого спарринга, где я… уложила Гилберта на лопатки, причем, и магически, и физически.

До меня сначала долго не могло дойти, почему комплименты сменила язвительность, а нежность — раздражение. Потом все это началось забываться, но мой женишок завел разговор на тему: женщине образование не обязательно, а женщина-маг — это вообще полное недоразумение… Это заставило меня серьезно задуматься: а этот ли человек мне нужен?

Окончательно расставил все по своим местам опять-таки Кир. Наверное, у него просто нюх на всяких раздолбаев, потому как сам такой же. В один «прекрасный» вечер он привел меня в милое местечко, где мой нареченный развлекался сразу с двумя брюнетками (видно, пресытившись блондинкой). Возможно, я бы еще смогла понять, если бы мне сказали, что разлюбили или и вовсе любви не было, а просто флирт и обязательства перед королем за данное слово. Но мне было заявлено, что все мои обвинения это — «истерика нервной женщины. Никаких девок не было!.. А эти?… Это не девки, это — шлюхи!». Представив, что все свое замужество буду спотыкаться об «не девок», я красочно послала моего не состоявшегося муженька в дальние дали.

Заявившись посреди ночи к бабуле, я потребовала расторжение помолвки, а когда она стала артачиться: «Куда ж ему бедному было деваться, раз невеста блюдет целомудрие?»- первый и последний раз применила к ней ментальную магию, внушение.

Посчитав, что на этом вопрос улажен, я вернулась в Академию, однако меня ждало новое потрясение. Семья Рочестер требовала с Лацских компенсацию за одностороннее расторжение помолвки. В ответ я послала письмо с предложением разобрать все нюансы в честном поединке, а чтоб не было лишних расспросов, запечатала послание печатью дяди Икторна (это недоразумение считается старшим в семье).

Гилберт решил, что мою честь будет отстаивать кто-то из кузенов, и не упустил возможности втоптать в грязь нашу семью. Но на магическую арену вышла я…

Мог бы и догадать, что раз мои кузены совершенно нормальные люди (не маги), то значит, не могут назначить поединок в здании принадлежащем Академии.

А дальше?… Ну, мои друзья заявили, что в таком финале они были полностью уверены, что по-другому и быть не могло. Кэллус еще перед боем заявил, причем в лицо Гилберту, что б тот не беспокоился, я, в общем-то, не злопамятная — покалечу и забуду.

Сейя заметил, что выбранная мною тактика гораздо продуктивнее, чем у противника.

Кир — что я на много проворнее.

Ярр — что магически, я одарена лучше.

Елег — что просто верит в меня.

Торек же — что «его… Институт нашей Академии в подметке не годится, а с тобой, герцог…,… тебя в…, даже самый худший адепт на одном поле… не сядет. Так что… отсюда, пока не догнали и не…».

После таких напутствий мой противник вышел на поединок с маниакальным блеском в глазах и в полной уверенности, что сегодня станет невестоубийцей… Ничем хорошим для него это не кончилось!

Конечно, мне пришлось постараться, и даже очень сильно постараться все-таки он уже был стажером — «внушителем», а я еще только адепткой. Но в силу своей самоуверенности, а может и из-за тех факторов, о которых говорили мои друзья, бой Гилберт проиграл.