Грязная Гарди (СИ) - Вера Александровна Петрук

потекла по лбу и щекам, и она поспешила смахнуть ее, защищая глаза. Не удержавшись, отправила пальцы в рот. Нет, привкуса крови не было, жидкость была безвкусной, но Гарди ли не знать, какой кровь была на ощупь — а именно такие ощущения вызывало то, что упало с неба.

Захлопнув дверь, она закрыла глаза, пытаясь убедить себя, что сын ведьмы подмешал в чай не только ромашку, но и какие-то галлюциногены. Новый шум заставил ее приблизиться к окну. На дорогу высыпали селяне с трещавшими под градом факелами. Они дико кричали и размахивали руками, указывая в направлении кладбища. А еще в той стороне стоял дом, где жил Кир. Значит, кровавый град не был только ее галлюцинацией. Гарди не нужно было выходить, чтобы догадаться, о чем кричали мужики. Дерек предупреждал о странностях, творившихся в Голубом Ключе, и вот, похоже, с первым таким явлением ей пришлось столкнуться. Селяне же, конечно, решили, что в напасти виноват сын ведьмы. Впрочем, в тот момент и она была готова поверить, во что угодно.

Толпа и правда двинулась туда, где Гарди еще недавно было так тепло и уютно, но тут страшный, хриплый вой ворвался в какофонию града, наведя ужас не только на разбушевавшихся мужиков, но и на Грязную Гарди, которая вернулась так быстро, будто никуда и не исчезала. Выли со стороны кладбища. Страшный голос неведомого зверя раздавался еще минут пять — до тех пор, пока решимость мужиков окончательно не сломалась. Толпа побузила некоторое время на дороге и начала расходиться. Гарди и не заметила, что все это время не дышала.

Кровавый дождь не переставал, и она вернулась в кровать, умывшись в тазу на кухне и тщательно закрыв занавески на окнах. Правда, убедить себя, что в ставни барабанит обычный дождь так и не удалось. Заснула Гарди только под утро. Сознание уплывало в сновидения медленно, затихая по мере того, как утихал кровавый град, неведомо кем посланный на несчастное село и его жителей.

Последней мыслью, не желавшей утихать в ее сонной голове, было понимание того, что ей совсем не хочется уезжать из Голубого Ключа. Но еще больше ей хотелось убедиться в том, что у Кира все будет хорошо.

Глава 6. На чердаке

Утром Гарди проснулась с тяжелой головой и в третий раз подумала о том, что в чае Кира был не только чай. В глаза будто насыпали песок, а ноги ощущались так, будто к подошвам сапог, которые она натянула по привычке, приклеились камни.

Первым делом она распахнула шторы. Никакого кровавого дождя не было и в помине. Моросил легкий дождь, а тяжелые плотные тучи, застелившее небо до горизонта многослойными одеялами обещали хмурую погоду. Если кровавый град и был явью прошлым вечером, то его следы смыл ливень, который, вероятно, разошелся к утру. Деревья, которые еще недавно утопали в цвету, поникли мокрыми зелеными головами, а заросшие дорожки сада покрывал ковер из опавших лепестков — розовых и белых. Кое-где вода собралась в лужи, которые пузырились под утренним дождем, напоминая о мрачной примете — пузыри на лужах к плохой погоде надолго.

В доме было тихо, лишь шелестел за окнами дождь, да недалеко громко капала вода — что-то протекало. Гарди поймала свое отражение в стекле и поняла, что стоит у окна голая в одних сапогах. Платье ведьмы, которое подарил ей Кир, лежало в изголовье кровати, ее дорожная одежда непросохшим комом валялась на стуле, а на вешалке за дверью поник костюм, в котором она ходила на сельский праздник — юбка и блуза усопшей Алисии. Даже не думая, Гарди выбрала голубое платье, но прежде чем облачиться, внимательно пригляделась к своему отражению. Увиденным она осталась довольна. Несколько месяцев отсутствия тренировок не сказались на фигуре. Подтянутый живот, крутые бедра и длинные ноги — ей было, чем выделиться среди мягкотелых селянок. Правда, грудь и задница местным уступали, но, похоже, ее декольте Киру понравилось.

Поймав себя на преступной мысли, Гарди замерла, а потом сердито взъерошила короткие волосы. Да ей плевать, что там нравится этому Киру, и что задница у нее меньше, чем у Хризеллы или у той красотки Моны. Она сюда за другим приехала.

Утро прошло в необычных хлопотах. Гарди вспомнила, что жила в Голубом Ключе уже третий день, а до сих пор не осмотрела дом. Дождь усилился, отбив всякое желание идти к Титу-лавочнику за продуктами, и Гарди решила обойтись старыми запасами, что имелись на кухне.

Заставив себя сходить за водой к колодцу, Гарди потратила около часа на растопку камина, который прошлым утром у Кира горел превосходно, а у нее отчего-то дымил и плевался искрами, не желая разгораться. С пятой попытки разведя огонь, она повесила на вертел котел, налила в него воду и принялась рыться на полках в поисках съестного. Нашлось не так уж и мало. Две банки крупы, пачка слипшегося, но еще годного сахара, немного соли, бутылка масла и подозрительная консерва, которую Гарди решила выкинуть. Сегодня она будет питаться кашей, а завтра, скорее всего, уедет в Альбигштайн и от души наестся в самом дорогом ресторане города. Некстати вспомнился пирог Кира, и сглотнув, Гарди отправилась изучать дом.

Особняк тетки выглядел каким-то уставшим и понурым. Возможно, все дело было в отсутствии света, и Гарди пообещала себе скорее найти лампы-ракушечники и зарядить их на солнце. Оставлять свечи зажженными она не решалась, поэтому свет уходил вместе с ней, перемещаясь из комнаты в комнату. Первый этаж закончился быстро. Все было пыльным, опустелым и безжизненным — как и полагалось заброшенному дому. Следов призраков Гарди не нашла, разве что поцарапанный косяк двери, ведущей в подвал, вызывал вопросы. Впрочем, отметки когтей были на уровне роста крупной собаки, которая встала на задние лапы, и Гарди подумала, что, вероятно, тетка была собачницей, а в подвале хранилось что-то для собак очень лакомое. Грязная Гарди попыталась было вставить про нечисть и зло, запертое внизу, но Новая Гарди быстро ее заткнула. Кир — просто странный парень, мыза — просто заброшенный дом, а вчерашний кровавый дождь — просто природная аномалия.

На двери в подвал висел замок, который Гарди легко сломала ломиком. Она нашла его под крыльцом, когда ходила за водой и взяла с собой на осмотр — так, на всякий случай.

Подвал, очевидно, был затоплен. Мокрые ступени, уходящие в темноту, пористые каменные стены, сочащиеся влагой, и глухая капель, раздающаяся там, куда не достигал свет