Фред Саберхаген - Книга мечей

— Не более того, о чем ты уже наверняка и сам догадался, сир Эндрю. Разумеется, союз между нами. — Она слегка повернула голову, ее благородная осанка почти превратила в тот момент бревно в трон. — Скажи ему, любезная дама, если ты его любишь: союз со мной теперь его единственный шанс.

Ни сир Эндрю, ни дама Йолди не ответили сразу. Однако вид у рыцаря был настолько мрачный, что, когда он заговорил, Денис подумал, что переговоры в тот же момент и закончатся.

— Предположим, мы объединим наши силы против Вилкаты… И что дальше? — спросила дама Йолди. — Как вы предлагаете одолеть Мыслебой — с нашей помощью или без нее?

— Для начала, — ответил за королеву барон, — мы намерены избегать сражений с войсками Вилкаты, пока не убедимся, что его самого на поле боя нет. А никому из своих подчиненных он Мыслебой не доверит, уж в этом можно не сомневаться. Наши разведчики станут обмениваться сведениями о передвижениях Темного короля. Да, задача будет невероятно трудной, даже если мы объединимся, — но если мы продолжим еще и воевать друг с другом, то она станет и вовсе неразрешимой.

У дамы Йолди появился второй вопрос:

— Предположим на секунду, что такой союз окажется действующим, пусть даже временно, — но как вы намерены поступить с Мыслебоем, когда Темный король будет каким-либо образом побежден?

Королева Ямбу улыбнулась — вопрос ее искренне развеселил, — и улыбка сделала ее лицо еще привлекательнее.

— Это я предоставлю решать вам.

— Ты отдашь нам Мыслебой? — изумилась дама Йолди.

— Почему бы и нет? — ответила королева после очень короткой паузы. — Я вполне могу на это согласиться, потому что считаю твоего благородного рыцаря одним из немногих людей в мире, которые никогда не пустят его в ход.

— А как же мои люди, ставшие твоими рабами, и мои земли, которые ты захватила? — вопросил сир Эндрю. Он уже справился с душившим его гневом и казался почти спокойным, словно обсуждалось нечто теоретическое.

— Разумеется, ты получишь их обратно, как только мы заключим союз. Вернувшись к себе, я сразу же отправлю летунов к командирам всех моих гарнизонов на твоих землях с приказом о немедленной эвакуации.

— И что ты хочешь от меня в обмен на это?

— Для начала, само собой, немедленное прекращение нападений на мои войска — повсюду. А затем твою полную поддержку в борьбе с Темным королем, пока он не будет повержен. Или пока он не раздавит нас. — Королева помолчала, почти по-дружески глядя на сира Эндрю и его телохранителей. — Знаешь, у тебя действительно нет выбора.

Наступила долгая пауза, во время которой рыцарь разглядывал королеву еще более пристально, чем прежде. Наконец он сказал:

— Ответь мне на один вопрос.

— Если смогу.

— Это правда, что ты продала свою дочь в рабство в Красный храм?

Денис увидел, как лицо королевы омрачила тень чего-то более сложного, чем гнев. И ответила она уже гораздо менее дружественно:

— Ах, это… А если я скажу тебе правду, ты поверишь?

— Почему бы и нет? Ты ведь ожидаешь, что мы поверим в твое обещание отдать нам Мыслебой — возможно, сейчас ты и сама в это веришь. Но все же я хотел бы услышать то, что ты соизволишь сказать о своей дочери.

На сей раз пауза оказалась короткой. Затем Серебряная королева порывисто встала.

— Мы с Эминтором сейчас немного погуляем, пока вы станете обсуждать мое предложение. Ведь вы, естественно, захотите поговорить со своими советниками, прежде чем дать ответ. Полагаю, все они здесь. К сожалению — а может, и к счастью, — сейчас не время для обычных дипломатических церемоний. Но я подожду, пока вы будете решать.

И гости из Ямбу действительно отправились прогуляться. Барон Эминтор показывал королеве какие-то любопытные образчики болотной флоры, словно ничего более важного, чем дикие растения, их сейчас не интересовало.

Сир Эндрю и несколько человек сошлись в тесный круг. Денис догадывался, о чем они сейчас говорят: «Известие насчет Вилкаты и Мыслебоя наверняка правда, потому что мы слышали его дважды. Но союз? С Ямбу?»

Однако королева была права, решил Денис. У сира Эндрю нет реального выбора, кроме как принять ее предложение.

Глава 9

Кристин, всего несколько часов назад получившая на торопливой, но радостной церемонии корону царствующей принцессы Тасавалты, одиноко сидела в небольшом зале королевского дворца на одном из малых тронов. Она решила сесть на трон, потому что устала — иначе говоря, вымоталась, а трон оказался самым подходящим местом для сидения. Ни единого стула в зале не было. Она охотно улеглась бы и на пол, но ей помешали опасения за судьбу тесноватого платья для коронации, принадлежавшего ее сестре и торопливо перешитого сегодня под фигуру Кристин.

Принцесса ждала, когда к ней приведут ее возлюбленного Марка. Ему нужно было кое-что сказать, и сказать это могла только она, и только наедине. И она не имела права поддаваться усталости, пока эти слова не будут сказаны.

В зале сейчас было тихо, лишь с улицы доносились звуки праздника. Но при желании Кристин могла бы вспомнить и другие дни в этом зале. Светлые дни громких голосов и беззаботного смеха во времена, когда ее старшая сестра была жива и правила в Тасавалте. И еще более ранние времена, когда Кристин с сестрой, тогда еще девочки, играли в этом зале с отцом-королем, а тот подшучивал насчет этого же трона…

В противоположной стене осторожно открылась дверца. В зал заглянул дядя Карел, мастер магии и учитель магов. Увидев, что Кристин одна, он еле заметно одобрительно кивнул. Чрезвычайно толстый, Карел обладал жизнерадостной внешностью, и над его седой бородой сияли пунцовые щеки, словно он только что вернулся с бодрящей зимней прогулки, — привычное для Кристин зрелище. Насколько она могла судить, он совершенно не изменился со светлых дней ее детства. Сегодня на маге — как, разумеется, и на ней — было полное церемониальное облачение, включающее сине-зеленую диадему на лбу.

Карел сунул руку в дверной проем и подтянул, а затем и легонько подтолкнул в зал Марка, одетого в нелепый наряд, который ему подобрали в гардеробной.

— Ваше высочество, вашей репутации повредит, если вы очень долго пробудете наедине с этим…

Кристин вскочила, словно подброшенная пружиной. Гнев и напряжение после всего, что произошло с ней сегодня, наполнили усталые мускулы силой.

— Дядя Карел, я уже провела с ним наедине почти месяц. И слава богам! Потому что до этого я была наедине с палачами Вилкаты, а ты не пришел, чтобы меня спасти.

Упрек был несправедлив, и Кристин это понимала. Ее голос слегка смягчился: