Вольфганг Хольбайн - Возвращение колдуна

Что-то шевелилось и дергалось в полумраке библиотеки, как будто сама темнота неожиданно ожила и двигалась, как одно большое живое существо.

Я нащупал рукой ящик, бесшумно открыл его и нашел в нем маленький двухзарядный дамский револьвер, который бережно хранил там. Очень осторожно, стараясь не поднимать лишнего шума и не делать предательски резких движений, я вытащил его и неторопливым шагом направился к окну.

Уже через пару секунд я снова услышал шуршание, но на этот раз намного отчетливее и ближе. Казалось, будто маленькие мягкие тела трутся друг о друга. Запах разлагающегося мяса стал сильнее. Мое сердце бешено заколотилось, и я еле удержался от того, чтобы не выбежать из комнаты. Я чувствовал, что я здесь не один и рядом со мной находится что-то еще — затаившееся, невидимое, недоброе.

Стараясь сохранять самообладание, которое у меня еще оставалось, я подошел к окну, сделал вид, что с интересом разглядываю что-то внизу на улице, и резким движением отдернул штору в сторону. Одновременно я развернулся и вытащил оружие.

То, что я увидел, заставило меня замереть от ужаса.

Лунный свет был ярким, как свет лампы, и часть библиотеки была хорошо освещена.

Пол шевелился! В темноте плавно подергивались и извивались черные змеи, которые безумным образом материализовались из темноты и смотрели на меня. Блестящие хвосты торчали со всех сторон; что-то большое, непонятное, темное изгибалось и шевелилось, словно облако черного тумана, стелившегося над полом.

Затем иллюзия прошла. Темнота отступила, и я увидел, что это было на самом деле.

Крысы.

На ковре перед камином лежало насколько десятков крыс, здоровенных, отвратительных тварей серого цвета, большая часть которых была уже мертва. Другие же дергались в конвульсиях, а какая-то часть была неимоверно искалечена. Только несколько из них все еще могли неуклюже передвигаться.

Несколько секунд я стоял у окна, застыв от страха и все более усиливающегося отвращения. К горлу подкатила тошнота, и мне с трудом удалось подавить ее. Моя рука с такой силой сжала ненужный револьвер, что он, казалось, прилип к ладони. По моей спине снова и снова пробегали мурашки, и меня прошибло холодным потом.

Несмотря на потрясение, я не мог оторвать взгляда от ужасного зрелища.

Крысы образовали целую копошащуюся гору из трупов и переломанных конечностей, единую темную массу, которая вздрагивала, как сумасшедшее животное. Многие из них в смертельных конвульсиях искусали друг друга, некоторые вывернулись в невозможной позе и были страшно изуродованы. Их раздавленные и переломанные тела напоминали покрытые шерстью клубки с ужасно гипертрофированными конечностями. У других животных на мордах отсутствовали глаза и рот или было слишком много лап. Они блестели от крови и были без шкуры, как будто ее кто-то содрал.

Когда одна из этих отвратительных тварей начала ползти ко мне, я наконец вышел из оцепенения. С криком отпрыгнув назад, я больно ударился ногой о мраморный подоконник и, вне себя от ужаса и отвращения, нажал на курок револьвера.

Оглушительный грохот разорвал тишину, как артиллерийский залп. Пуля не попала в крысу и лишь выбила из пола щепки в нескольких сантиметрах от нее, потому что мои руки дрожали настолько сильно, что я с трудом мог держать оружие, не говоря о том, чтобы целиться. Тем не менее крыса еще раз дернулась и замерла на полпути.

В ответ на пистолетный выстрел где-то в доме раздался испуганный вопль, затем хлопнула дверь и кто-то истошно закричал. Но все эти звуки не доходили до моего сознания, поскольку ужасное зрелище все еще держало меня в своей власти. Постепенно мои глаза привыкали к темноте, и я смог рассмотреть все это более тщательно. Но от того, что я увидел, мне стало еще страшнее.

Перед камином возвышалась живая куча полуметровой высоты, которая была похожа на трясущийся ком из изуродованных тел, а за ней поперек библиотеки, словно отвратительный след, тянулась цепочка из мертвых животных. Она шла зигзагом по паркетному полу и заканчивалась перед письменным столом. Мое сердце чуть не выпрыгнуло из груди, когда я увидел, что один из разбухших трупов лежит на столе, прямо возле лампы, в нескольких сантиметрах от того места, где была моя рука.

Я попытался подавить усилившееся отвращение, немного отошел от окна и увидел, что след из мертвых или умирающих крыс продолжался с другой стороны письменного стола и по небольшой дуге вел через комнату к основанию напольных часов, которые стояли в углу.

Дверца высоких, в человеческий рост, часов была приоткрыта на ширину ладони, и из щели на меня смотрели раскосые глаза крысы, наполненные болью, которая застыла в них в момент смерти.

В коридоре послышались голоса и топот, затем дверь настолько резко распахнулась, что с силой ударилась о стену. Говард и Рольф ворвались в комнату и сразу же замерли. Говард шумно вздохнул, а Рольф издал странный для такого здоровяка, как он, тонкий звук и отпрянул назад.

Но я даже не обернулся к ним, продолжая смотреть на приоткрытую дверцу часов.

Неожиданно дверца задрожала и открылась еще немного, и оттуда на пол высыпалось несколько десятков мертвых крыс, словно черная шерстистая лавина…

Говард зажег лампы, и от яркого света мои успевшие привыкнуть к темноте глаза заслезились. Когда комната наполнилась светом газовых ламп, перед нашими глазами предстало еще более страшное зрелище. Войдя в комнату, я мог видеть только очертания предметов, но теперь я пережил шок.

Это был самый настоящий кошмар. От ужаса я весь покрылся гусиной кожей и меня начало тошнить. Я посмотрел сначала на Рольфа, потом на Говарда и сделал неуверенный шаг к часам.

— Нет! — громко сказал Говард. — Не прикасайся к ним, Роберт!

Я послушно остановился, зная, что за обычной дверцей скрывается не что иное, как одна из самых таинственных и непонятных вещей в мире, — врата ДОИСТОРИЧЕСКИХ ГИГАНТОВ. Это был вход в магическую транспортную систему, с помощью которой еще двести миллионов лет назад эти существа могли добираться из одной части света в другую за доли секунды. Это было одно из последних чудес, сохранившихся до нашего времени, и одновременно одной из многих вещей в этом заколдованном доме, которая досталась мне в наследство от моего отца. Но и я, и Говард после известных событий в Амстердаме были твердо убеждены в том, что безумная транспортная система вымершей расы демонов была уничтожена.

Картина, которая предстала перед нами, довольно жестоким образом убедила нас в обратном. Ни за какие коврижки я бы не согласился сейчас зайти в часы.