Сергей Мусаниф - Стрелок и маг (Тетралогия)

– Такова женская доля, – сказал Теоден. – Закончим этот разговор, дочка. Мне еще меч почистить надо. Ржавеет он от оркской крови быстро.

– Это потому, что у орков кровь порченая, – сказал Эомер. – У меня уже два клинка ржавчина сожрала. Чисть их, не чисть, одна фигня. Все испоганили. Хоть совсем с орками не воюй, зараза.

– Мама родная! – выдохнул Денетор, увидев беснующееся под стенами города море орков. – Где же мы их всех хоронить-то будем?

– Вопрос несвоевременный, – сказал Гэндальф. – Но об этом тоже надо подумать. Похоронные команды организуем из тех, кто хуже всех проявит себя в бою. Фарамир, позаботься, чтобы эта информация дошла до солдат.

– Хорошо. – Фарамир сделал пометку у себя в блокноте. – Думаю, это заставит наших воинов проявить чудеса доблести. Орки достаточно неприятны и в живом виде, мертвые же они просто отвратительны. Что же касается слонов…

– Каких слонов? – спросил Гэндальф.

– Боевые слоны, – сказал Фарамир. – Вон там.

– Точно, – сказал Гэндальф, посмотрев в указанном направлении. – Мне показалось, что это крупные тролли, но теперь я вижу разницу. Если есть слоны, значит, есть и люди. Орки с этой скотиной не совладали бы.

– Это не люди, – сказал Фарамир. – Наемники Мордора, продавшиеся Саурону, существа с черными душами.

– Может быть, – задумчиво сказал Гэндальф, набивая свою трубку табаком и закуривая.

– Тебя что-то тревожит? – спросил Фарамир. – Ты все время смотришь на небо, а не на землю.

– Я не вижу назгулов, – сказал Гэндальф. – Но не сомневаюсь, что они примут участие в битве. Гондор – это последний оплот Средиземья. Если он падет, тьма Мордора придет в Рохан, Дольн и Шир и прочие приятные места.

– А я что-то не наблюдаю ни роханской конницы, ни твоего драгоценного короля, – сказал Денетор. – Если он не явится, его и без того смехотворные претензии на престол превратятся в пыль.

– Он явится, – сказал Гэндальф с уверенностью, которой не испытывал. – Главное в битве – это своевременность.

– Главное в битве – это победа, – не согласился с ним наместник.

– Несвоевременно добытая победа приравнивается к поражению, – сказал Гэндальф.

На самом деле он так не считал, но просто не мог признать правоту Денетора.

– Это кем же оно так приравнивается? – осведомился Денетор.

– Мной, – отрезал Гэндальф.

– Когда Гондор выиграет эту битву, твое слово ничего не будет стоить, – сказал Денетор. – Впрочем, если проиграем, тоже не будет. Я – правитель Гондора, и победа будет принадлежать мне, а не какому-то бродяге. Не советую ему даже появляться в моем городе. У нас тут бомжей не любят.

Перед входом в пещеру они расседлали лошадей и отправили их домой. Теоден утверждал, что умные коняшки способны сами найти дорогу в свои конюшни.

– Так ты на самом деле собираешься туда лезть? – удивился Леголас. – Идти Тропами Мертвых?

– Конечно, – сказал Арагорн.

– Я думал, ты блефуешь, – признался эльф. – Просто не хочешь всю дорогу ехать с этими лошадниками.

– Странно, – сказал Гимли, глядя в черный зев пещеры. – Первое подземелье, в которое мне не очень-то хочется лезть.

– Я могу и один, – сказал Арагорн.

– Я с тобой, – сказал Леголас.

– Тогда и я с вами, – сказал Гимли. – Где это видано, чтобы эльф лез под землю, а гном оставался на поверхности.

И спустя несколько минут всех троих поглотила тьма.

Предводитель орков стоял на холме рядом с Королем-Призраком. Он жалел, что у него нет бинокля. До стен города оставалось несколько километров, и ему очень хотелось рассмотреть эту громадину поподробнее. Предводитель орков видел немного городов, и все, которые он видел, его войско захватывало. Минас-Тирит произвел на него особенно сильное впечатление.

Птеродактиль Ангмарца щипал травку поблизости.

– Ничего, птичка, – прошипел ему верховный назгул. – Я знаю, что ты – хищник и трава тебе не по душе. Скоро у тебя будет возможность полакомиться свежатинкой.

Пожалуй, ездовые животные Ангмарца были единственными живыми существами, к которым он испытывал хоть какую-то привязанность.

– Здоровенная фигня, – сказал предводитель орков, имея в виду то ли город, а то ли огромный таран, который приводили в действие несколько десятков горных троллей. Как раз сейчас они катили таран мимо наблюдательного пункта.

– Нервничаешь? – прошипел Ангмарец.

– Есть немного, – признался предводитель.

– Не переживай. Это же тебе не Троя, да и ты не слишком похож на грека. Мы возьмем город в двадцать четыре часа.

– Ходят слухи, что на их стороне Великий Белый колдун, – сказал предводитель.

– Я повергну его во прах, – прошипел Ангмарец. – Не забывай, что меня не сразить ни одному смертному мужу. Что Гондор сможет сделать с таким врагом, как я?

– Пожалуй, ничего не сможет.

– Помни об этом, – сказал Ангмарец и махнул правой рукой, закованной в латную перчатку. – Начинайте мочить козлов.

– У меня уже все мягкое место до крови стерто, – пожаловался Гарри. Конница Теодена третий день двигалась походным маршем, а волшебник все еще не очень хорошо держался в седле.

– Думаешь, надо было пойти Тропами Мертвых вместе с Арагорном? – спросил Джек.

– Не думаю, – сказал Гарри. – Не забывай, здесь нам нужна не глобальная победа сил света над силами тьмы, которую парни в состоянии добыть и без нас, а один вполне конкретный предмет. И чтобы его заполучить, нам нужно находиться рядом с Теоденом.

– Тогда на что ты жалуешься? – поинтересовался стрелок.

– На жизнь вообще, – сказал Гарри.

Он нервничал.

Согласно истории, рассказанной Толкином, Король-Призрак смертельно ранит Теодена, а потом будет сражен его дочерью Эовин, одетой в доспехи воина. План Гарри строился на том, чтобы вынуть клинок из руки окончательно укоцанного Ангмарца и ретироваться из Средиземья в свой родной мир, где Горлогориус одарит парочку новым заданием.

У этого плана имелось несколько очевидных минусов.

Во-первых, кое в чем Толкин все-таки ошибался и в реальности некоторые вещи происходили совсем не так, как они были описаны в книге. Вдруг Короля-Призрака завалит кто-нибудь другой и под какой горой трупов тогда прикажете искать моргульский клинок?