Евгения Фёдорова - Жертвы времени

Вот так. Древние жрецы умели сохранять крепость стены, но лишь до тех пор, пока седовласый старик не усомнился в их правоте. Он посеял в людских сердцах зерно сомнения, заставил их взбунтоваться, а жрецов отступить под натиском человеческой жажды жизни.

Это старик разрушил зыбкое равновесие между силами времен и человеческим бытием. Это он отказался ублажать самых главных и самых значимых для всего живого богов, и за это был наказан целый мир.

Жрецы умоляли великое Время, умащивая его подношениями, и Время милостиво смотрело на людей, опустошая их медленно и неторопливо, потому что этого требовало поддерживаемое жрецами равновесие, но, благодаря сомнениям незнающих, договор этот был нарушен, и Время ступило в наш мир.

И шаги его несли мгновенную смерть.

Тогда маги совместили два мира. Северный, я узнал его, он был тем, кто позволил старику уйти.

Вот оно: знакомая дверь впереди. Мерцание стен поблекло, впуская в коридор легкие отсветы пламени. Когда я вышел из-за поворота и заглянул в библиотеку, у меня перехватило дух.

Это было прекрасно. Здесь горели тысячи свечей. На каждом столе, на которых больше не было ни крупинки пыли, трепетал свой маленький огонек, отражаясь в лакированных столешницах миллионами звезд. Я как во сне подошел к краю внутреннего колодца и посмотрел вниз. Огни терялись далеко под ногами, казалось, они уходят в бесконечность. Созвездия в глубине земли. Маленькие миры, горящие мягким желтоватым светом, планеты, плывущие в огромной Вселенной. Я все смотрел, а там, далеко под моими ногами кружили в незнакомом танце обитатели библиотеки. И больше не было первобытного страха. Я знал, кто они такие и еще раз ужаснулся тому, что собирались сделать маги.

Мужчины, женщины, дети. Те, кто был молод и еще не привык жить настолько, чтобы при слиянии миров не потерять своего тела. Или просто слабые люди, которые не смогли сохранить свою целостность, ведь это так привлекательно — вечная жизнь, свободная от тела. Все они нашли прибежище в глубинах Форта. Может быть, город не выпускал их, не знаю, может быть только здесь они могли продолжать существовать.

Я медленно оттолкнулся от парапета и тяжело опустился в ближайшее кресло у стола. Тихий шепоток пронесся по ярусам, словно легкий ветер полетел по спирали, и одна за другой стали гаснуть свечи.

Я с замиранием сердца следил за тем, как тухнут ставшие внезапно одинокими огоньки, как исчезают их многочисленные отражения. Теперь я боялся лишь одного — что проснусь в другом мире, заточенным в оковы, в пропахшей смертью и человеческим разложением темнице, что снова услышу хохот палачей и их равнодушный взгляд будет наблюдать за тем, как корчится мое беззащитное тело под их знающими прикосновениями.

Я сложил руки на столе и опустил на них тяжелую голову.

Судорожно изогнувшись, пламя свечи истончилось и погасло, оставив после себя красный уголек фитиля, который быстро стал угасать. Запах свечного дыма ударил в ноздри. Я подул на фитилек, отгоняя густой белый дым, и уголек на фитиле внезапно потух. Я вздохнул и закрыл глаза, слушая, как присаживаются в кресла в ожидании чего-то обитатели библиотеки. Сон захватил мое сознание незаметно, выкрал его, утянув в свой темный омут, полный ответов, которые вряд ли когда-нибудь станут нашей собственностью…

На столе перед моим лицом неторопливо догорала свечка. Воск растекся по столешнице неровными нагромождениями, в центре в жидком воске плавали остатки фитиля. Руки мои лежали на раскрытой книге, рядом, отодвинутый в сторону, лежал еще один толстый томик в темном переплете.

Я с трудом распрямил затекшую спину. Сколько я спал?

Вокруг стояла гробовая тишина, и в какое-то мгновение мне стало казаться, что я похоронен здесь, заточен в пустотах под городом. Ни с чем не сравнимая обреченность пленника накатила на меня волной, но я прогнал это ужасное чувство невозможности что-либо изменить и поднялся. Зашипев, потухла свеча, окунув меня в чистую, ничем не разбавленную темноту, скрывавшую тени под полой своего огромного плаща.

Я повернулся спиной к колодцу библиотеки и пошел вперед безошибочно ступая по неровной тропке, проложенной через пыльные владения. Мое ночное зрение не покинуло меня, но я, оглядываясь, более не видел обитателей библиотеки, словно их никогда и не было.

И все, что я видел, было всего лишь сном.

Сердце неровно билось в груди. То оно вдруг начинало стучать, как сумасшедшее у меня в горле, то гулко и редко бухало, грозя разорвать грудную клетку.

Радость, которую я испытал, увидев догорающую свечу и книги было трудно описать словами. Значит, зря они не верили мне! Во всяком случае, у нас теперь есть время, если… маги мне поверят.

Но я не торопился, идя по плавно изгибающемуся тоннелю к выходу из библиотеки. Я не мог совладать со своим страхом, я боялся увидеть тоже, что оставил на поверхности, заходя сюда, и коридор медленно тек вперед, словно давая мне возможность приготовиться к тому, то меня ждало.

В конце концов, что-то изменилось, я не выдержал и бросился бежать, но уже через несколько шагов замер. Нечеловеческая усталость навалилась на меня, и я медленно сел у стены тоннеля, прислонившись к нему спиной. Там впереди я видел свет в неровном провале над головой, а это значило, что я ошибся. И пусть в библиотеке время течет по-другому, все же оно не способно течь назад.

Я сполз на пол, свернувшись маленьким калачикам. В горле что-то загорелось, слезы потекли по щекам, и я мгновенно заснул на пыльном полу, прислонившись спиной к шероховатой стене, словно и не спал вовсе в библиотеке.

Парадоксальная ситуация: я знаю, что это сон, но уверен, что не сплю.

Я бреду сквозь серый плотный туман. Он влажный и оседает на моих волосах мельчайшими капельками воды. В нем тяжело дышать, он сжимает легкие, хоть и не имеет никакого запаха.

Я не знаю, куда и зачем иду. Это похоже на бесцельную прогулку, но присутствует так же и понимание, что если я не определюсь, то могу шагать в этом сером тумане вечность.

Мимо меня, скрытые туманом, то и дело проскальзывают смазанные тени. Они стараются обходить меня стороной, словно боятся, но и не оставляют меня в покое, как будто хотят напомнить о своем присутствии.

Я пытаюсь понять, зачем сюда пришел, но единственное, что я принес с собой, это уверенность в необходимости быть здесь. Вокруг меня лишь молчаливый серый туман, напоенный влагой и полный нечеткого движения неизвестных мне существ.

Я иду дальше, стараясь, как и тени со мной, не встречаться с ними.

Внезапно туман расступается и я выхожу к стене. Как перещелкивает секундная стрелка в часах, в голове моей вдруг возникает понимание происходящего, а с пониманием приходит и страх. Я смотрю на мой мир через затуманенное чьим-то дыханием стекло и понимаю, что вернуться не могу. Стоит мне коснуться границы рукой, как побегут, зазмеятся по ее поверхности тонкие трещины. Мириады трещин.