Эрик Ластбадер - Вуаль тысячи слез

— Расскажи подробнее, шима Джийан.

— Одна… преданная мне особа разыскивает Вуаль Тысячи Слез. Ее зовут Риана. Тебе нужно дождаться ее. Ведь помимо уничтожения временного тела лишь Вуаль может устранить архидемона. И поскольку ты здесь, демоны знают, что ты владеешь Осору. Значит, придется бороться против них тайком. Нужно спрятаться и не открывать свои намерения никому. Даже тем, кому ты верила в прошлом. Это очень важно! В монастыре нельзя доверять никому. Проще считать, что все обитательницы монастыря скомпрометированы. Все до одной, понимаешь?

— Да, шима Джийан.

— А твоя подруга…

— Конара Лиистра.

— О ней лучше забыть на время.

— Но шима Джийан…

Рас Шамра покачала головой.

— Никаких исключений, конара Инггрес. Никаких! Прекрасно понимаю твое желание помочь подруге, и все же результат налицо. Изгнав Церрна, ты привлекла к себе внимание архидемонов. Теперь, когда они поняли, что ты решила сопротивляться, демоны не успокоятся, пока не уничтожат тебя.

Конара Инггрес подавила растущую панику.

— Как же мне тогда бороться против них?

— Разумно используя оружие, о котором никто не будет знать. Скажи, когда ты спускалась в келлы, видела цитринового змея Гоша?

— Да, шима Джийан, в самом центре келла.

— Разве он стоит не в нише у стены? — резко спросила Джийан. — Ты уверена?

— Уверена, шима Джийан. Я еще там упала ниц и стала молить Миину о наставлении.

— И оно снизошло?

Конара Инггрес задумалась.

— Кажется, да. Через некоторое время в нижнем келле я нашла колодец, вокруг которого правильным треугольником стояли фигурки из неизвестного мне камня. Они были золотисто-черные. В том колодце я и наколдовала себе зеркальце. — Увидев, как дрожит Рас Шамра, конара остановилась. — Я рассказываю что-то не так?

— Гош и три йа-гаара стоят не там, где стояли веками. Это означает, что действует колдовство намного древнее рамаханского. Здесь есть о чем подумать. — Рас Шамра вытерла кровь с глаз и взглянула на сияющую горную цепь. — У нас мало времени, поэтому слушай меня внимательно. Немедленно возвращайся в келлы и вырви правый глаз из статуи Гоша.

— Ой, шима Джийан, — испуганно пролепетала конара Инггрес. — Цитриновый Змей — священная статуя Миины. Я не стану портить…

— Делай так, как я говорю! — прогремела Рас Шамра, и Инггрес оставалось только кивнуть.

— Да, Первая Матерь!

— Почему ты меня так назвала?

— Так сказано в Пророчестве, Первая Матерь! Демон захватит в плен рамаханскую колдунью и станет держать в Иномирье. Именно эта колдунья станет направлять Дар Сала-ата. Поэтому она и есть Первая Матерь.

— Так или иначе, вырви у цитринового змея правый глаз. Для этого нужно трижды повернуть его влево прямо в глазнице. Затем отнесешь глаз к колодцу, где наколдовала зеркальце, и опустишь в воду ровно на тридцать секунд. Ни больше, ни меньше. Ясно?

— Да, Первая Матерь!

Небо покрылось малиновыми пятнами, а земля под ногами конары Инггрес зловеще задрожала.

Рас Шамре не нужно было объяснять, что предвещает эта дрожь.

— Когда вытащишь глаз из колодца, — поспешно продолжала Джийан, — приложи его в центр лба, прямо над переносицей. Нужно следить, чтобы глаз был влажным и не высыхал. Иначе он треснет и превратится в пыль.

— А что потом, Первая Матерь? — Конара Инггрес нервно погладывала на черные тучи, быстро поднимающиеся над горными вершинами. — Что случится после того, как я приложу глаз ко лбу?

— Уходи! — приказала Рас Шамра. — Быстрее, пока он тебя не увидел!

Конара Инггрес закрыла глаза и, вращаясь, припрыгнула из Иномирья в тот момент, когда в облаках обозначился багровый просвет.

30

ЗА ХАРА-АТ

Древний город затаился на краю вечности. Мрачный, продуваемый степными ветрами, частично укрытый под землей, наполовину разрушенный временем. У подножия Дьенн Марра возле Большого Пролома сгущались сумерки. Хранилище древних секретов, над которым не властны ни свет, ни время; темный лабиринт улиц, ведущих в другой мир. Почти забытый город, покрытый пылью, пустынный и мрачный.

За Хара-ат.

Два куомешала стояли, опустив голову, и дремали. Легкий ветерок нес куда-то стаю летучих мышей. Маленький мальчик из племени Бэйи Дас, с темной, как гранатовый сок, кожей, запускал воздушного змея. Он бежал от места раскопок прямо к оборванным и засиженным мухами палаткам Им-Тэры, клубы пыли тянулись за ним вслед. Резкий порыв ветра поймал и понес змея, испугав летучих мышей, которые тут же свернули в сторону. Опустившись почти до самой земли, змей резко взмыл к небу. Мальчик ликующе закричал, однако, услышав крик, мать паренька тут же велела ему замолчать и потащила обратно в Им-Тэру.

В сумерках в За Хара-ате было пустынно. Хотя в небе догорал закат, Бэйи Дас прекращали работать, едва солнце опускалось за вершины Дьенн Марра. В крошечном лагере, разбитом месагггунами и баскирскими архитекторами, которых наняли Консорциумы Стогггулов и СаТррэнов для восстановления За Хара-ата, было светло. Теперь стоянку окружало плотное кольцо вооруженных кхагггунов. При искусственном освещении по периметру лагеря возвели ионный щит для того, чтобы отпугивать зверей, бродивших по пыльным улицам За Хара-ата, и предотвращать побеги соскучившихся по Аксис Тэру баскиров.

В этот беспокойный вечер в За Хара-ат переместились трое, прямо на главный пандус, ведущий к месту раскопок. Риане показалось, что она попала в скелет огромного чудища. И хотя все считали, что в заброшенном городе уже несколько веков царит смерть, чудесный Дар подсказывал девушке, что жизнь тут вовсе не угасла. Город стоял на пересечении подземных ручьев, и Риана чувствовала их пульсацию, похожую на игру отдельных инструментов оркестра.

— Я слышала множество историй о За Хара-ате, — с благоговейным страхом проговорила Тигпен, — но побывать в нем не довелось ни одной раппе.

— Когда-то эта крепость процветала, — проговорила Перрнодт, продолжая спускаться вниз по пандусу. — Однако центром цивилизации она не являлась. По той простой причине, что ее построили совсем для другой цели — дабы защититься от врага настолько опасного, что лишь неприступные стены крепости и скрытая за ними сила могли бы уберечь Кундалу.

— Жаль, что эта сила не защитила нас от в'орннов.

— Крепость строили, чтобы обороняться от одного конкретного врага, — пояснила Перрнодт, — и сохранили, таким образом, ее огромную мощь.

Они спустились на мощенные медными плитами улицы. То и дело на плитах встречались руны, вырезанные из королевского сердолика и лазурита. Риана опустилась на колени и провела по рунам рукой. Это был язык Венча.