Иван Мак - Ина Вири Калли

− Вы принимаете только тех, кто знает абсолютно все? − Спросил Саймон Треви.

− Тех, кто знает абсолютно все, я никогда не встречала. Я хочу знать ваш личный интерес. Вы со своими знаниями можете пойти в любой институт и вас примут. Вам почему-то очень хочется к иорингам.

− Мне кажется довольно странной ситуация, когда иорингам доступна вся информация людей, а людям не доступно ничего у иорингов. − Сказал Саймон Треви.

− Вы ошибаетесь в обоих утверждениях. − Сказала Ина. − Иорингам доступно не все, а людям известно довольно много о иорингах.

− Я смотрел всю информацию. Там нет даже намека на какие либо технологические данные. Вся технологическая информация, затребованная от иорингов Правительством людей была передана в министерство по делам космоса и инопланетян.

− Там сидят ваши люди.

− Там нет ни одного нашего человека. Одиннадцать лет назад было заключено соглашение между правительствами людей и иорингов. В этом соглашении указывается, что ни один человек, работающий на иорингов не может работать в Правительстве. Будь так как вы сказали, мой муж сидел бы в кресле министра.

− Значит, вы отказываете мне?

− Этого я не сказала.

− Нет? − Удивился человек.

− Я вполне понимаю вашу озабоченность. Это тревожит не только вас, но и многих других людей. Закрытость всей информации обуславливается не нежеланием иорингов не давать ее, а желанием Правительства людей не вытаскивать ее на свет и всеобщее обозрение. Если вы обратитесь в ОБ МКИ, то сможете получить там все объяснения по этому поводу. Если, конечно, вам доверят эту информацию.

− Вы утверждаете, что передавали всю информацию в МКИ? − Спросил Саймон Треви.

− Мне нет никакого смысла врать. − Сказала Ина. − У меня такое чувство, что вы вовсе не тот, за кого себя выдаете.

− Хорошо. Будем играть в открытую. − Сказал он и достал какой-то документ из дальнего кармана. − Я работаю в Службе Безопасности.

Ина посмотрела бумагу, в которой указывалось, что Саймон Треви является настоящим агентом Службы Безопасности и выполняет важное государственное поручение. На бумаге были все печати и подписи, вплоть до подписи Премьер-Министра.

− На счет физики, химии, биологии и так далее, правда? − Спросила Ина.

− Правда. Меня готовили для этого пять лет. Я раскрылся вам только потому, что, как мне кажется, кто-то с вами ведет очень большую игру. Вы недавно прилетели из космоса, двое ваших друзей попали в тюрьму и вам удалось их освободить, когда вы вернулись. Вы не знаете настоящего положения дел на Земле.

− И, как вы полагаете, кто ведет эту игру?

− Во всяком случае, не иоринги. Я не вижу никакой возможности делать это с их стороны. Данные о технологии, которые вы передали в МКИ, не соответствуют тому, что, как я предполагаю, у вас есть.

− Хорошо. У вас есть еще какие нибудь дела на сегодня?

− В каком смысле?

− В том, что у меня еще восемь встреч на сегодня, а после мы могли бы поговорить еще. Будем считать, что я принимаю вас на работу.

− Вы полагаете сейчас это возможным? − Удивился Треви.

− Я скорее посчитала бы это невозможным, если бы вы не показали свою бумагу.

− Мне кажется, вы действительно в серьезной опасности. Эта бумага могла быть и фальшивой.

− Можно ее еще раз посмотреть? − Спросила Ина.

− Да. − Он передал ей документ.

Ина вставила его в свой сканер, включила компьютер и через минуту он выдал результат. Голубой свет сканера показался Саймону Треви странным. Ина вынула бумагу и вернула ее человеку. На экране горели имена людей, подписавших бумагу.

− Как вам такая проверка? − Спросила Ина. − Вот эти два имени вам о чем нибудь говорят? − она показала на них.

− Дайс Тайдер? Его подписи нет здесь.

− В этом приборе проводится проверка несколько иного рода. Вот эти вопросы, это вы. − Ина нажала клавишу и вбила вместо вопросов имя человека.

− Он что, проверяет отпечатки? − Удивился Треви.

− Он делает полный анализ. И подписей и чернил и отпечатков и бумаги и шрифта. Я могу сейчас сделать вот так. − Ина нажала еще несколько клавиш и на экран выскочили новые данные. − Этот лист был отпечатан на машинке секретаря Министра Безопасности. − Сказала она. − Удовлетворены?

− И вы знаете все машинки во всей столице?

− Нет, разумеется. Но многие машинки в Правительстве мне известны. Знаете почему там никто до сих пор не отказался от них?

− Потому что они так идентифицируются?

− Да. У каждой свой почерк. Как у человека. Подделать можно, но сложно. Для этого нужна высокая технология. Если бы она была, люди давно выкинули бы допотопные машинки.

− Я бы не сказал, что они допотопны.

− Они не допотопны во всем кроме механизма печати. Кстати, эта идея на счет машинок принадлежала некой Ине Ранкхоф, если вам это неизвестно.

− Она была известна еще сто лет назад.

− Перед самой бомбардировкой Земли. Тогда я получила одну бумагу из Правительства, отпечатанную на лазерном принтере и подняла скандал, объявив ее подделкой. Потом у нас была беседа с Министром Безопасности и я ему высказала эту идею на счет машинок. Подите, подделайте такой документ. Никакой копир вам не поможет.

− Почему? Он прекрасно все нарисует.

− В плоскости, одним и тем же тоном, совсем другой краской. Можете не сомневаться. Я прекрасно известна с системой безопасности. Она не на много изменилась с тех пор. Скажите, вы настоящий агент?

− В каком смысле?

− В прямом. Вы работаете только на СБ или еще на кого нибудь? Просто ответьте, да или нет.

− Я работаю только на СБ. И на всех людей.

− Все. − сказала Ина, разведя руками.

− Что все?

− Вы приняты. Кем, это можно решить после.

− Вы желали иметь у себя агента СБ?

− Я желала иметь у себя честного человека. Вам известно сколько агентов СБ работает у нас?

− Нет.

− Ни сколько. − Сказала Ина. − Я имею в виду, что их ни сколько там где их не должно быть. В самой зоне может быть сколько угодно. Туда может попасть каждый.

− У вас есть метод проверять не является ли человек агентом?

− Да. Этот метод в простонародье называется детектором лжи.

− Его можно обмануть.

− Не каждый это сможет.

− Значит, вы его использовали сейчас?

− Да.

− Вы знаете, что по закону запрещено использование детектора лжи без согласия человека?

− Закон есть закон, но я не могу заткнуть себе уши.