Борис Немировский - Детские игры

– Излучение Мрака, говорите… Что ж, тогда тем более я очень жалею, что не могу выслушать иную сторону этой войны.

– Вы этого в самом деле не можете, – сухо заметил Магистр Ирлан, – Ни один из наших разведчиков с территорий Мрака не возвращался. Никогда. Возможно, там действуют иные законы, исключающие наше существование.

– А я предположил бы, что вооружённого агента прихлопнут куда быстрей, нежели стороннего наблюдателя.

– Мы посылали и безоружных…

– Но ненавидящих?

– Туда ходили и нейтральные. Мрак вас разрази, туда ходили даже пацифисты! Я повторяю Вам – НЕ ВЕРНУЛСЯ НИКТО!!! Мы предполагаем, что области Мрака суть восстановленная Изначальная Вселенная, законов которой мы, Пришедшие Следом, постичь не можем.

– Почему не можем?! – встрепенулся вдруг заворожённо молчавший всё это время сэр Гуон, – Ну почему же? – повторил он с какой-то детской обидой. – Всё, чему Вы нас учили, Магистр, сводилось так или иначе к Дню и Ночи. Только День и только Ночь! Всё остальное – от Нечистого! А не кажется ли Вам, что исследуя врага, легче победить его?

– И как же ты представляешь себе такое исследование? – грустно спросил Магистр Ирлан, – Ведь мы не можем даже подступиться к его территории…

– Ну, я не зна-а-аю, – разочарованно протянул Рыцарь. – Мне всего лишь хотелось понять…

– Понять – значит простить, – вмешался отец Кевин, пристально глядя на молодого человека. – Так говорил один земной мудрец.

Магистр Ирлан задумался. Подняв глаза на Рыцаря, он спросил:

– Неужели ты хочешь простить, Гуон? Все наши жертвы, всех погибших за миллионы лет, всех, кто погибнет ещё…

– Простить? Не знаю, не задумывался о ТАКОЙ возможности, но можно попробовать мысленно встать на его место: он желает снести эту Вселенную, чтобы из её руин возродить Изначальную. Представьте себе графа, покинувшего свой замок годы и годы назад, а затем случайно вернувшегося и обнаружившего, что древние родные стены снесли и на месте замка устроили отхожее место или постоялый двор… Разве не пожелает он снести лачуги, чтобы на их месте вновь вознеслись гордые и прекрасные стены замка?!

– Построенного на черепах обитателей этих лачуг?! Пойми, Гуон, мой мальчик, мой Ученик: мы не виноваты в том, что живём как живём, мы просто не можем жить иначе. Если же мы научимся этому – это будем уже не мы… Очень может быть, что с нашими разведчиками именно это и произошло.

– Я понимаю, – подавленно ответил Гуон, – Но всё же не могу принять подобную справедливость.

– Ты молод, со временем примешь. У тебя просто не будет другого выхода. Что нам ещё остаётся?..

– Например – пофантазировать… – Гуон чуть улыбнулся и распрямил затёкшие ноги, неловко звякнув доспехами. – Предположим, что и нет ничего, кроме Дня и Ночи. Тогда Тень – это где техника и магия мешают друг другу. А Мрак… Если он не принял разделения Вселенной, то в нём, как и в Изначальной, должны объединиться и мирно работать рука об руку обе формы. Тогда эта история с точки зрения Мрака будет выглядеть куда трагичней… Кстати, поведение Лорда Мрака мне куда более напоминает не взрослого бога, а рассерженного младенца. А если представить себе это так: Лорду Дня было 18 лет, Лорду Ночи 12, а Лорду Мрака в те времена было всего лишь… допустим, восемь месяцев! Подумайте: восьмимесячный малыш, оказавшийся в абсолютно незнакомом месте, да ещё и совершенно один! А если при этом малыш всезнающ и прекрасно сознаёт, что его родители погибли, что их больше не будет никогда!

– Психотравма, – холодно констатировал отец Кевин. Гуон пропустил непонятную реплику мимо ушей и с жаром продолжал:

– А теперь представьте, что у малыша была игрушка-погремушка, которая красиво сверкала и приятно звенела, и вдруг малыша помещают в комнату, в одной половине которой игрушка сверкает, но не звенит, а в другой – звенит, но не сверкает. Что сделает тогда малыш? Скорее всего, в детской злобе начнёт расшвыривать попадающиеся под руку предметы и в злости колотить по ним… А если малыш при этом всемогущ? Вот и прошёл лавиной Лорд Мрака, расшвыривая звёзды и планеты. А затем уже, когда повзрослел, то и появилась у него идея снести этот мир, чтобы возродить прежний…

– И кто же благородному сэру поведал сию гипотезу? – саркастически осведомился несколько ошарашенный Магистр.

– Думал, – рассеянно ответил сэр Гуон. В глазах его вдруг заплясали проказливые чертенята и он продолжил с улыбкой: – Думал, как Вы советовали, Учитель. Не всё же мечом махать, как Вы УЧИЛИ!

Магистр отреагировал мгновенно:

– Двадцать отжиманий от пола! – и, секунду помедлив, добавил: – В доспехах!!!

Отец Кевин раскатисто расхохотался…

Глава 7

Энглион де Батарди:

На следующий день собрались мы и выехали. Братишка мой в седле держится уверенно, посадка прямая – прямо загляденье. Сразу видно, не простой крови отрок. Хорошо, хоть этому учить не придётся, меньше мороки.

Как совсем рассвело, осадил я своего Кальдина:

– Стой! Привал. Да не расслабляйся, братец, отдыхать не станем. Пора тебя учить понемногу. Бери меч!

Меч он держать не умел. Тут уж извините. Правда, смышлёный, всё на лету хватает, но начинать с азов пришлось. Тренировались, пока он не взмок, отдохнули немного, перекусили, и снова занялись. Дал я ему лук небольшой, по его руке, поставил прут шагов за тридцать и говорю:

– Постарайся, чтобы стрела как можно ближе пролетела.

Малец вредно ухмыляется, хватает лук и пускает стрелу навскидку. Смотрю я – а прутик надвое расколот! И вправду, Альтаугр Зоркий! Где же он так стрелять научился? Делаю вид, что так и надо, и спрашиваю:

– Неплохо, неплохо для начала. Учился этому делу?

– Лук – пустяки, – отвечает, – я из сарбакана лучше умею!

– Из чего?

– Из этого, – говорит. Достаёт из-за пазухи трубку стальную и стрелку маленькую, с зелёным оперением. Зарядил, приложил ко рту, дунул – торчит его стрелка из большой стрелы, что в сучке.

– Метко, ничего не скажешь. Да только что толку с такой мелочи? Её даже гоблин не заметит, не то что тролль или дракон.

– Просто так не заметит, да только на стрелке – снотворное…

– Что?

– Ну, зелье сонное. Человеку на четыре часа хватит.

Ну, в этом я толк знаю. Только вот не слышал я, чтобы сонное зелье иначе, как с едой или питьём использовали. Яд – другое дело… И трубка эта… сарбакан, как он говорит…

– А трубку свою где взял? – спрашиваю. – Сам придумал или подсказал кто?