Андрей Раевский - Начало Игры

— А сами они где лошадей прячут?

— Вот чего не знаю, того не знаю. Врать не буду. Может в другой деревне. У мельника, говорят. А может и нет. Чего не знаю, того не знаю. Врать-то зачем? Вам ведь не лошади нужны, верно ведь, а? Мне тоже лошади не нужны, — опять неожиданно чётко и вразумительно добавил он.

— Ну вот… Вон опять подслушивают нас. Пошёл я… Пошёл, да. А про разбойников это я вам точно сказал. Точно, да. Только этим не говорите. Пошлют они вас… Ну пошёл я, ага?

Человек в коричневой шляпе суетливо поднялся и вышмыгнул вон.

— Чудной какой-то, но проверить надо, — деловито заявила Гембра.

— Придётся проверить. Пошли. Надо лошадей пристроить. Да и отдохнуть надо. Завтра с утра — на болота.

Глава 6

Сфагам и Гембра шли уже полдня. Дорога оказалась намного длиннее, чем представлялось. Они отправились в путь ещё рано утром, переночевав и оставив коней в доме у пожилой женщины, которая, судя по тому, с какой настойчивостью она отговаривала их идти на болота, казалась вполне заслуживающей доверия.

Солнце стояло уже в зените, а они дошли только до брошенной деревни. Никаких разрушений не было видно, но и признаков жизни — тоже. Дальше дорога, делаясь всё уже, огибала лес и уходила в сторону болот.

На душе у Сфагама было тяжело и неспокойно. Утром он уже не чувствовал дурноты, но его многолетние наработки сверхчувственного видения оставались отсечены незримой заслонкой. После утренней медитации он понял только то, что дело не в нём самом. Это были действия какой-то внешней силы, против которой не было возможности бороться. Оставалось лишь приспосабливаться к сложившемуся положению дел.

Гембра, напротив, всю дорогу пребывала в бесшабашной весёлости, всем своим поведением пытаясь показать, что ей море по колено. Она то ли действительно радовалась предстоящему и давно ожидаемому бою с разбойниками, то ли наоборот, старалась погасить глубоко спрятанную неуверенность и тревогу. А главное, она полуосознанно искала пути как-то приблизиться к своему замкнутому и немногословному другу, с которым, как она прекрасно чувствовала, было что-то неладно. Эти нехитрые попытки развеселить-расшевелить казались Сфагаму трогательными. Он подыгрывал, как мог.

— А вон и то дерево. Помнишь он говорил? — Гембра, указала на скорченный узловатый скелет высохшего дуба, торчащий среди высокой травы.

Возле самого дерева дорожка сузилась до едва заметной тропинки. Да и та казалась не слишком надёжной.

— Это и есть тот самый луг? — спросила девушка.

— Может он и считает это лугом, но я бы назвал это болотом. Старайся идти за мной следом и с тропинки не сходи.

— Он сказал, что болота дальше…

Они довольно долго шли по узкой тропинке, среди высокой травы.

— Во! Вижу дом! Большой, двухэтажный. Вон там виднеется. Справа, как говорил. Всё точно.

— Ага. Но идти ещё долго.

— Слушай, по-моему это всё таки ещё луг. Я хочу идти рядом с тобой!

— Не сходи с тропинки. Иди за мной.

Пройдя ещё десяток шагов по узкой тропинке, Гембра не выдержала и свернула вбок, пытаясь догнать Сфагама, не обращая внимания на предательское хлюпание под ногами. Ступив, как ей казалось, на вполне надёжную зелёную кочку, она соскользнула и провалилась по колено в вязкую болотную жижу. Спеша выбраться, незаметно для своего спутника, она стала делать резкие торопливые движения и увязла ещё глубже. Теперь, стоя в трясине почти по пояс, она вынуждена была окликнуть Сфагама. Тот в два прыжка оказался рядом, крепко стал на ближайшую кочку и протянул подруге ножны. Ухватившись за них, Гембра удивилась той силе с которой монах вытягивал её из болота. Предательски отяжелевшие складки плаща путались и тянули назад. Пришлось освободиться от него, расстегнув застёжку на плече. Выбравшись, наконец, на твёрдую землю, девушка обнаружила, что один сапог остался в болоте. Сначала она растерянно оглядела свои ноги, а затем стала деловито стаскивать второй.

— Придётся пятками посверкать! Ничего, я привыкла. Не в первой! — Она вылила из сапога грязную болотную жижу и с размаху зашвырнула его подальше за кочки. Послышался глухой шлепок.

— Как я, ничего? Сверкают пятки? — Продолжала она, закатывая свои уже довольно жалкого вида штаны до середины икр.

— Твои пятки неотразимы. — улыбнулся Сфагам, — Вот солнце сядет — впереди пойдёшь дорогу освещать. Так что постарайся их не особенно пачкать.

— Точно! Я на носочках пойду!

Сфагам понимал, что вся эта игривость и напускная бравада — на самом деле бессознательный призыв к защите, хотя сама Гембра ни за что бы в этом не призналась.

— Поторопимся! Как бы не сверкали твои пятки, лучше бы нам добраться до захода. Ты как?

— А мне-то чего! Ну колется чуть-чуть, подумаешь! Трава щекотная. Зато с землёй связь… Плохо что ли? А до дома мы сто раз до темноты дойдём. Тут ведь рукой подать.

— Не нравиться мне эта тропинка. Иди след в след. И давай попробуем побыстрей.

Беспокойство Сфагама было не напрасным. Происходило нечто странное. Расстояние до дома сокращалось неправдоподобно медленно. Они всё шли и шли, солнце клонилось к закату тоже, казалось, необычно быстро. Дом, вроде бы, становился ближе, но столь незначительно, что точно оценить время оставшегося пути не представлялось возможным. Почувствовала неладное и Гембра. Весь дальнейший путь прошёл почти в полном молчании.

Наконец, уже к самому закату они достигли злополучного дома. На последних шагах кочки слились в широкую дорожку, а та вывела на окружавший дом твёрдую землю. Дом был очень стар, но явно обитаем. Ставни были плотно затворены, но было видно, что ни в одной из комнат свет не зажжён.

— Сторожевых не выставили. — заметила Гембра. — А то бы они нас давно заметили.

— Мы должны были бы увидеть их первыми. Но их действительно нет. Полагаю, и в доме сейчас тоже пусто. Я это ещё издали понял. Надо обойти вокруг на всякий случай.

Держась близко к стене, чтобы не быть замеченными из окон они обошли дом, так никого и не обнаружив. Задний двор, небольшой сарайчик, дальняя стена — нигде никого. Но по многим признакам было ясно, что люди здесь были и совсем недавно.

— Теперь попробуем войти.

Гембра приоткрыла незапертую входную дверь

— Погоди, я первый.

Но девушка уже проскользнула внутрь. В этот момент, перед дверью, как и вчера в деревне на Сфагама вновь накатила волна слабости и тошноты. Что-то прозвенело в ушах, перед глазами мелькнула ослепительная голубая вспышка. И внезапно всё прошло. Более того, тяжкая глухая заслонка, отсекающая его от тонкого мира исчезла без следа. Все способности моментально вернулись на миг оглушив лавиной новых мыслеформ, образов и предчувствий.