Андрей Раевский - Начало Игры

— Не думаю. Скорее, они сами нас боятся. А вот почему?… — Так почему же бросили деревню? — громко спросил Сфагам, обращаясь ко всем присутствующим.

Люди заёрзали на своих местах.

— Не спрашивай.

— Не знаешь — и не надо.

— Лучше и не знать. — зашелестели нестройные голоса.

Вновь подошёл хозяин, неся на подносе большую кружку с водой.

— Там никого не осталось, потому, что…ЭТОТ… Он их всех…

Кружка неловко стукнула о стол, едва не опрокинувшись. Сфагам вопросительно посмотрел на дрожащие руки хозяина.

— А теперь…

— Эй, ты что! Забыл, что ОН появляется там, где о нём говорят?! — в ужасе крикнул кто-то из другого конца комнаты.

Хозяин потупился и суетливо отошёл прочь.

Наступила гнетущая тишина.

Сфагам был бледен. На лбу выступили капельки пота. Мордастый человек продолжал буравить его тяжёлым взглядом. Гембра машинально сунула в рот редиску. Хруст разнёсся по всей притихшей харчевне. Сфагам закрыл глаза и стал маленькими глотками пить воду. Гембра поднялась и подошла к стойке.

— Налей пива.

Пенистая струя из бочонку наполнила кружку.

— Слушай, а твой парень… он как, в порядке? Зелёный весь…

— Не бойся, не чумной.

— Судя по выражению лица, хозяин имел в виду что-то совсем другое.

— Чего вы тут все темните? Что тут у вас творится? Только вошли, а они все волком смотрят!

Хозяин вздрогнул, посмотрел на Гембру не то с раздражением, не то с укоризной и отвел глаза.

Дверь распахнулась и в харчевню вошли несколько человек. Это были местные жители, привычно проводившие здесь вечера после окончания дневных работ.

За окном стало уже совсем темно. В харчевне зажгли свечи.

Мудрец не знает, что он пишет, палач — какую рубит нить.

Монета, данная слепому страну способна погубить.

Сфагам закрыл книгу.

— Послушайте, — громко обратился он к собравшимся, — мы приехали из Амтасы, чтобы избавить вас от разбойников. Если поможете нам их найти, то тем самым поможете себе.

— Они сами вас найдут.

— Вдвоём с бабой на Кривого?

— Ехали бы вы лучше отсюда. Были здесь уже солдаты — и что? С тремя покончили и уехали. А Кривой-то остался! Вылезет не сегодня-завтра и перережет за них полдеревни. Они ж не люди — звери! А тут вы ещё!

— Да чего с ними разговаривать! — Гембра уселась на место, потягивая пиво.

— Верно. Разговаривать не будем. Будем слушать.

Крестьяне потихоньку успокоились и перейдя к своим обычным разговорам, казалось, перестали обращать внимание на визитёров из города. Только мордастый продолжал следить за ними из полутёмного угла.

— Слышали, а? — к столу подсел сутулый человечек неопределённого возраста в бесформенной коричневой шляпе, придающей ему сходство с хилым и не слишком благородным грибом. Да и лицо его было бледным и сморщенным, как сморчок. Он то и дело теребил жидкую бесцветную бородёнку, щурился и моргал маленькими красными глазками.

— Слышали, а? Они говорят — звери. Глупые люди какие! Разве зверь может в человека превратиться? Ведь не может, верно? Ну так ведь, а? Человек — в зверя — это ещё куда ни шло. Об этом и в книгах есть. Есть ведь, а? Вот ты — человек знающий — это видно, ведь правда? Да, знающий… и мысли у тебя… мысли, да мысли… интересные. Так вот скажи, есть ли хоть в одной книге, про то чтобы зверь в человека превратился? Ведь нет, а? Нет?

— Нет.

— Вот и я говорю…

— А они — «звери, звери…» Глаза… глаза у меня болят. Не спал я… — человек надвинул шляпу ниже и часто заморгал, отворачиваясь от света.

— А уж если и превратится зверь в человека, — бегающие красные глазки неожиданно остановились и долгим немигающим взглядом уставились куда-то вбок, — то не будет же он заниматься такой чепухой, как грабёж и разбой. Верно, а?

— Кто знает…

— Я знаю. Точно. А эти не знают ничего. Тёмные они. Дурачки. Я знаю… да знаю… Точно. Я знаю всех своих предков на ЧЕТЫРЕСТА ЛЕТ. — Неожиданно ясно и чеканно сказал он, глядя прямо на Сфагама. — А кто из них знает своего прадеда? А? — красные глазки снова забегали, — Вот я и говорю — тёмные людишки! Живут, как травинка в поле. Куда ветер подует, туда и они. Что с них взять. Так, разве что… А если и знают чего — не скажут. А почему? Потому, что боятся! Всего боятся… А вот вы — другое дело. Да вы не слушайте… Это я болтаю чушь всякую, чтобы эти не слышали. Вон тот в углу. Видите, как смотрит. Видите, да? Нечисто здесь. Это они так думают…

Это почти бессвязное словоплетение словно клейкой паутиной опутывало и без того усталый мозг Сфагама. «Если он выпрямиться, то будет пожалуй довольно высок.» — подумалось ему.

Гембра рассматривала собеседника со смесью ироничного умиления и какой-то свойственной только женщинам наигранной брезгливости, как рассматривают какого-нибудь диковинного, но не слишком чистого зверька.

— Вы меня послушайте, — тихо забормотал человечек, — Точно, точно, я то знаю. Длинные желтые ногти заскребли по столу. — Это они боятся. Дурачки такие…

Сами— то глупые, но при этом…, при этом…Тело много чего знает, правда ведь? Каждое, причём! Знает, но не говорит. Каждое тело знает всё о вселенной, но не говорит и страхом своим защищается, так, нет?

— Ты хочешь сказать, что каждое тело есть сколок космоса и лишь ум убеждает нас, что оно занято только собой? — устало спросил Сфагам.

— Во-во, ну да, стало быть. Мысль у меня была вроде этой… Вот эти всё строят, делают, копошатся — умом мир обустраивают, верно? И что? Ничего и не выходит. Как были травинки, так и есть. Не так разве? А если тело, как ты сказал — сколок космоса, то через него, стало быть, можно сразу до всего дотянуться, точно? И сразу всё узнать. А кто знает, тот и хозяин. Уж это точно. Тут и у зверей есть чему поучиться. Правда звери строить не умеют… Но так ведь на то и ум у нас. Уж мы то…

— У кого у нас?

— Ну, у нас, стало быть вообще… — пробормотал человечек, глядя куда-то вверх.

— Но это всё так, в общем, неважно. Вы меня не особо-то слушайте. Находит иногда… Поговорить-то здесь не с кем…-Знаю я, где эти разбойники сидят. — Вдруг быстро заговорил он, наклонившись вперёд. — Знаю, точно. Сейчас расскажу. Только, чтоб эти не видели, то есть не слышали, понятно? А то мало ещё чего придумают… Верно ведь? Вот, отсюда дорога идёт в деревню. Которую бросили. Слышали, да? Дальше — луг будет. Через луг пройдёте — дерево увидите сухое. Одно оно там — не ошибётесь. Оттуда дорожка на болота идёт. Это ничего, там пройти можно. Да, самое-то главное! По дорожке пройдёте — направо дом увидите. Там дорожка-то и кончается. Ну дом, как дом, рядом дерева два-три. А вокруг болота… Да болота там… Вот в том доме они и отсиживаются. А что? Солдаты на лошадях-то в болото не полезут. Да и не узнают они. Не скажет никто. А если узнают, то в болото и не полезут. Кто ж в болото полезет без дорожки то? Верно ведь, а? А дорожка есть там… Да, есть дорожка, есть. Уж я то знаю.