Кеннет Бёг Андерсен - Ошибка кота Люцифакса

— Я и сам толком не знаю, — ответил он. — Наверное, можно сказать, что меня прислали сюда для выполнения некоего задания.

— Задания?

Он с сожалением развел руки:

— Мне очень жаль, но больше этого я рассказать не могу. Я дал обещание.

Сатина смотрела на него, мигая своими большими глазами. Потом наклонилась и нежно зашептала ему в ухо:

— Кому ты дал обещание?

«Как кошка, мурлычет», — подумал Филипп.

Голова у него закружилась. Дыхание остановилось. Как будто он только что пробежал стометровку на рекорд. Филипп попытался посмотреть в сторону, но ее глаза впились в него. Глаза, как небо при полнолунии теплой летней ночью.

— Этого я н-не могу… рассказать, — заикаясь произнес он.

— Даже, — она прильнула к нему, — за поцелуй?

От ее сладостного дыхания мир вокруг бешено закружился. Филипп почувствовал, что его душа затрепетала и поддалась. Да, он расскажет ей! Он все расскажет ей за поцелуй!

«Нет, — прошептал какой-то далекий голос, заглушаемый стуками его сердца. — Нельзя. Ты дал обещание».

Рот Филиппа стал медленно открываться, но ему показалось, что не он сам открывает свой рот, а кто-то другой. Он уже слышал слова, которые должны прозвучать, он не мог их остановить.

— Я… — начал он и не узнал своего голоса. Звучание его было странным, как бормотание спящего. — Я дал обещание…

— Стой! — прервала его Сатина, отошла и заткнула пальцами уши. — Не смей говорить!

Филипп заморгал. Какое-то время он не мог понять, где находится. Потом глубоко вздохнул.

— Что это было?

— Извини, я не должна была этого делать, — смущенно сказала Сатина. — Это было… Я любопытная, и так получилось против моей воли. Извини, это было… — Она помолчала и удивленно подняла взгляд: — Это было неправильно.

— Что это значит? Что получилось против твоей воли?

У Филиппа все еще кружилась голова, словно он проснулся.

— Темптаны — дьяволы-искусители, — ответила Сатина и опустила виноватый взгляд. — Они искушают людей на поступки, которые выражают их самые темные стороны. В глубине души темптаны знают, что так делать нельзя, но все равно делают. Азиэль и Флукс — темптаны.

— Ты тоже.

Сатина кивнула:

— Извини.

— Забудь об этом, — ответил Филипп и улыбнулся: — Ничего же не произошло.

— Ну да, — сказала Сатина и сама удивилась. — Не произошло. А это тоже… тоже хорошее дело?

— М-м-да, я думаю, так можно сказать.

— Ты очень странный, Филипп. Я никогда не встречала такого, как ты.

— Спасибо, я тоже.

Они постояли, глядя друг на друга.

Затем Сатина взяла его за руку и потянула за собой:

— Идем, я покажу тебе город.

13

Черные привидения

— Который час, черт побери? — вдруг воскликнула Сатина.

Они с Филиппом сидели на верхушке скалы и смотрели на город сверху. Их ноги отдыхали после экскурсии по городу, которую она провела для него. Сатина показала ему дом, где жила, свою школу, место, где училась летать. И все время рассказывала о том, как протекает жизнь в Аду. О домашних заданиях, школьных друзьях, отметках и глупых учителях.

Филипп очень скоро понял, что жизнь Сатины в Подземном царстве по существу не очень отличалась от его собственной.

Здесь, в Аду, тоже были такие вещи, как «пора спать», «вымой посуду», карманные деньги.

Филипп наслаждался этим каждую секунду. Ему всегда было трудно заговорить с девочкой, но с Сатиной это не составляло никакой проблемы. Они совсем недавно встретились, а казалось, знают друг друга давным-давно.

Сатина посмотрела на наручные часы и схватилась за голову:

— Мне пора домой! Папа взбесится, если я не вернусь к ночному обеду.

— А когда бывает обед?

Филипп наклонился и посмотрел на ее часы. Стрелок было, как обычно, две, но при этом только шесть цифр — от нуля до пяти. Обе стрелки показывали на ноль. Полночь.

Сатина в панике посмотрела на него:

— Сейчас.

Они бросились бежать, сначала вниз со скалы, потом по городу.

По дороге к Замку Филипп обратил внимание на один из темных гротов, которые располагались между ухоженными домиками. Черная дыра взглянула на него злым глазом, и он вздрогнул.

«Большинство дьяволов живут в обыкновенных домах, — так рассказывала ему Сатина во время экскурсии. — А в гротах, которые спускаются глубоко под землю, туда, где все время темно и сыро, живут варгары.

— Вар… Кто?

— Варгары. Повелители Тьмы. Именно они несут ответственность за бессмысленные страдания людей на земле. Сам знаешь, природные катастрофы, железнодорожные аварии, эпидемии и все такое. Люди часто думают, что их наказывает Бог, когда происходят такие несчастья, но в действительности Бог не имеет к ним ни малейшего отношения. Все это дело рук варгаров. Бог, бедняга, делает все, что может, чтобы остановить их, но вину за это вешают на него.

— Как они выглядят?

— Ты ни за что не ошибешься, когда увидишь любого. У них крылья, как у ворона, и хвост, как у змеи, а еще глаза белые, как снег. Смотреть на них страшно».

Внутри грота что-то зашевелилось, и Филипп пошел дальше.

Он шел всего нескольких минут, как вдруг ему попались двое старых знакомых. Азиэль и Флукс шли прямо навстречу. Они не успели его заметить, поскольку Филипп быстро спрятался в одном из темных переулков.

Впечатление было таким, что он влез в холодильник: гусиная кожа покрыла обе его руки. Тени вокруг хватались за его тело, как живые существа. Словно руки хватали его волосы и щеки, щекотали затылок. Ощущение было омерзительное.

— Я скажу тебе, Флукс, когда в руки мне попадет этот сопляк, я лично растолкую ему, что такое настоящий Ад, — прозвучал издали голос Азиэля.

Дьяволята приближались к переулку, в котором он спрятался.

Они были рядом, когда Флукс спросил, что Азиэль имел в виду.

— Наказание, Флукс. Наказание и боль.

Голоса удалились, и Филипп, стоявший в непроницаемой темноте, облегченно вздохнул. В последнюю секунду пронесло.

И тут он замер.

Он что-то услышал. Шепот? Дыхание? Что?

Играло ли это его воображение, или воздух и на самом деле стал холоднее?

Он посмотрел по сторонам, но ничего не было видно. В метре от него мог стоять монстр, и он даже не заметил бы его. Все поглощала тьма. Абсолютная тьма, как в холодной могиле.

— Эй, — сказал Филипп осторожно. — Есть тут кто-нибудь?

Ответа не было, и он улыбнулся.

Затем по переулку подул легкий ветерок, и зимний морозный голос сзади, спереди, вокруг него прошептал долгое: