Варя Еналь - Птица. Каньон дождей (часть 4 Не правила стоит выполнять...)

- Ты думаешь... ты хочешь сказать, что не надо их выселять?

- Лучше всего их просто убить. Отрубить их пустые головы и насадить на пики. И выставить у ворот Каньона, пусть все любуются и боятся. Это вполне в духе Верхних Магов. Страх и террор - вот что помогает удерживать людей в узде.

Птица чувствовала, что в словах Саена есть какой-то подвох, но не могла понять - какой. Она потерла запястья и спросила, чувствуя, что вопрос у нее выходит глупым:

- Ты их убьешь?

Саен поморщился и принялся пить чай. Делал маленькие глотки и вовсе не глядел на Птицу.

- И ты не купишь Лаика?

- Я не буду вмешиваться в дела людей. Вообще. Это не мое дело. У меня есть Каньон, есть свои правила. Хотя я не люблю правила, если уж на то пошло. Потому за Лаиком я не поеду и мне, честно говоря, все равно, что с ним станет. Мне хватает и вас троих. Только с тобой, Птица, хлопот полный рот. Надо свести твои цветочки, надо разрушить твою связь с Травкой. Ты же ведь не знаешь, глупая девочка...

Саен еще раз отпил из кружки, поставил ее и резко сказал:

- Ты не обладаешь еще достаточной силой, для этого надо время. Надо учиться, надо понимать, где ты можешь взять нужную энергию для действий. А ты пока берешь ее у Травки. И исцелила Лаика ты за Травкин счет. Не думай, что сделал великое дело. Травка лежала тут без сознания, на последнем издыхании, а Еж рыдал рядом с ней. Пришлось лечить Травку, потому я немного задержался, иначе приехал бы чуть раньше. Так что видишь, как выходит? Ты взяла энергию у Травки, а если бы умерла малышка - и тебе пришел бы конец. В итоге я спас и тебя, и Травку. А Лаику его жизнь может оказаться слишком в тягость и в итоге он все равно умрет от голода и холода. Так что твое доброе дело может оказаться и вовсе не добрым. Только я вот что думаю...

Он замер, посмотрел Птице в глаза и ласково улыбнулся:

- Я думаю, что ты исцелила Лаика из интереса. Получиться у тебя или нет. Что-то не замечал я в тебе сострадания или доброты. А вот интерес к магии - это есть. Это у нас с тобой в крови. И я могу это понять. Даже твое желание сделать приворот могу понять.

Птица сжала губы. Значит, доброты у нее нет? Так он считает? Ну, и пусть считает. А сам тоже не очень-то и добрый. Он тоже Лаика не собирается спасать, и никто ему не нужен, по большому счету.

- Я чувствовала свою силу, и я должна была ее проверить, - упрямо проговорила она.

- Но не таким способом! Приворот на меня... И как тебе это в голову только пришло? Иногда мне самому кажется, что твои мысли, Птица, короткие и простые...

Что-то произошло. Саен изменился, Птица это почувствовала. Прежняя добродушность исчезла, и появилось обычное презрение, и даже злость. Но что случилось? Что Птица сказала не так? Или что подумала не так?

Глава 8

За окном еле слышно гудела река. Скалы робким эхом повторяли ее шум, и казалось, что в Каньоне звучит диковинная песня, слов которой разобрать невозможно, а мелодия слишком тягуча и строга. Река выводила свои напевы, которые были чужими и непонятными, но к ним вполне можно было привыкнуть.

Вот, Птица уже почти привыкла, уже почти не обращала внимания на неумолкаемые звуки. А Саен - так и вовсе не брал в голову. Сейчас он допил чай и, откинувшись на подушку, что была пристроена у деревянной спинки кресла, закрыл глаза. Потому что устал и, наверняка, рана давала о себе знать...

С другими он может делиться силой, а себе помочь не может. А ведь так и есть! И Птица, если с ней что случится, сама себе не поможет. Как же все это странно! И, наверное, не правильно...

Вода, ринувшись из изогнутого крана, быстрой струей, охладила пальцы, ладони и запястья. Миска и кружка заблестели, чисто вымытые. Птица встряхнула их и поставила на расстеленное на столе полотенце. Пусть сохнут. После надо будет убрать их в шкаф, Саен любит, когда вся посуда убрана. И вообще любит, когда в доме чисто.

Чистоту соблюдать - это не тяжко, это Птица умеет хорошо. Да и что тут уметь, когда вода бежит прямо в доме? Взял тряпку, прошелся - и вот тебе, пожалуйста, чистота и порядок. Главное - это следить, чтобы Травка не ела пироги где попала и не оставляла огрызки от яблок на подоконниках и прямо на полу. Она это может, она страшно рассеянная. И сколько не говори ей, что надо выкидывать огрызки, сколько не упрашивай не крошить на маленькие кусочки хлеб и булочки - все напрасно. Смотрит в сторону, облизывает губы, и глаза у нее такие, будто она вообще не слышит того, что ей говорят. Вот и приходится приглядывать в оба.

Еж занимается лошадьми, он в этом деле поднаторел. И кони его слушаются, и он их понимает. Саен называет его смышленым мальчиком, и это, скорее всего, так и есть. И только Птицу он никак не называет. А теперь, после этого глупого колдовства - так, небось, вообще и разговаривать не станет. Эх, сглупила Птица - так сглупила, и ничего больше не скажешь...

Торопливо вытерев руки об полотенце, Птица повернулась. Вот, спит ее хозяин, сморило его прямо в кресле. Интересно, какого цвета у него глаза, когда он спит? И как чутко может спать маг Моуг-Дган? И неужели у нее, у Птицы глаза тоже станут темнеть? Этого страшно не хочется, ведь у нее такие красивые голубые глаза, каких не часто и встретишь. Птица сама ими любовалась, когда знала, что за ней никто не наблюдает. У Саена в ванной висело небольшое зеркало в деревянной оправе, и в нем так хорошо можно было себя рассмотреть, что просто чудо! И Птица каждый день утром и вечером тщательно разглядывала свое лицо, строила рожи, улыбалась, щурилась и каждый день утром и вечером убеждалась, что она очень красива. И как только Саен остается таким равнодушным? Сердца у него нет, что ли?

Птица опустилась на скамеечку, подобрала края длинной белой туники с кружевами, в которой обычно спала. Намотала на палец черную прядь и нервно потерлась подбородком о плечо. Саен притягивал ее, хотелось смотреть и смотреть на четкие, правильные черты лица. На ровный нос, черные, слегка изогнутые брови, на решительную линию подбородка. Только красиво очерченные губы Саена выдавали некоторую мягкость его характера, и Птице казалось, что его лицо поэтому и кажется добрым и таким... умиротворенным, что ли. Будто Саен все знает наперед и уверен, что причин для волнения нет.

Птица осмелилась и осторожно провела указательным пальцем по черным прядям волос, спускающимся до самой шеи. Тихонько так провела, едва касаясь, но Саен все равно почувствовал. Или заметил - кто ж его поймет? Молниеносно схватил Птицу за запястье, поднял голову, притянул к себе. Глаза его засветились каким-то бешеным, шальным огнем, брови поднялись. Его лицо оказалось так близко, что Птица почувствовала, как стремительно краснеет, и как жарко и тесно становится сердцу. Она хотела что-то сказать, но слова застряли на губах.