Ольга Егер - Черствое сердце (СИ)

— Мы думали, что тебе кранты! — подсела на край койки Дашка.

— Вася сказал, что теперь твою кровать придется выкинуть, вместе со всем постельным бельем. — Рассказал Димка.

— И где же я теперь спать буду? А главное, на чем? — озадачилась я, понимая, что домой лучше не возвращаться ближайшие время, потому что квартирный дух меня ночью чем-нибудь тюкнет по темечку за устроенный переполох.

— Ближайшие несколько дней, тебя отсюда не выпустят! — сухо констатировал Марк. — Врачи не могут понять, что с тобой.

— Зато у меня есть кое-какие предположения! — сказал Саня и начал допрос. — Ты заставила себя забыть о нем. Так?

— Ничего я не заставляла! О ком ты?

— А! — синхронно завопили маг, оборотниха, и я вместе с ними. Схватились за головы, потирая виски.

— Врешь! — сцедил сквозь зубы Саша. — Когда я тебе отказал в чистке памяти, ты куда-то ходила?

— Нет, — ответила я, и нас троих снова скрючило от импульса тока, пробежавшего по мозгам.

— Круто, — радовалась нашим мукам Лиза.

— Ага, — поддакнул Марк. — Единство шабаша. Славная штука, если все его члены не имеют ничего плохого друг против друга. Вред участники причинить шабашу не могут, как и соврать. Иначе, все испытывают боль. Вот вам наглядный пример!

— Хватит врать, Дина! — прикрикнул на меня друг. — После того, как ты доставала меня, куда ты пошла?

— К Яге.

— К кому? — в один голос переспросили друзья.

— Ну, к Яге.

— К той самой? Из сказок? — заинтересовалась Дашка.

— Да. — И повернулась к Сашке. — Ты же сам меня с ней познакомил. Ой! Для тебя ведь она просто экстрасенс!

У мага столько эмоций на физиономии отразилось!

Все разинули рты. Судя по минам юных волшебников, им не терпелось узнать адресок избушки на курьих ножках.

— Что, как только меня выпишут, мы идем в гости? — озвучила планы на будущее я, и друзья кивнули совершенно одинаково и одновременно. А потом притихли и прислушались — в коридоре обсуждали меня.

— С ней все будет в порядке? — вопрос был задан Вовой. Он донимал врача неподалеку от палаты. Рядом с ним стояли родители.

— Не знаю, — честно признался мужчина в зеленом халате. — Мы не можем определить, какие органы повреждены и, что вызывает такую сильную кровопотерю.

— Простите, доктор, а с ребенком все в порядке? — тихонечко поинтересовался парень, развернув врача за локоть в сторону. Но родители все равно услышали.

— С каким ребенком? — озадачились не только мама с папой, но и сам лекарь. Даже друзья обернулись ко мне, с тем же невыразимым вопросом на лицах. Я развела руками — в мою юрисдикцию управление чужими мозгами, особенно Вовиными, не входит. Стало быть, и отвечать за бред из собственной фантазии он должен сам.

— Не было беременности? — понял жених. — А жаль…

— Сына! — с воплем радости бросилась обнимать его мама, тоже мечтающая о малыше. Только папа стоял в шаге от этих ненормальных и размышлял над тем, хватит ли ему сил нянчить еще одного внука.

— Ну, мы пойдем, — засобирались друзья.

— Эй! Не бросайте меня! Пожалуйста! — мои мольбы на них не действовали. Подлые товарищи покинули палату, оставив на растерзание любящим родным. А те вместо того, чтобы пожалеть набросились с обвинениями о моем безответственном отношении к собственному здоровью.

Глава 8. Карлсон, который живет в больнице

К вечеру в унылой палате стало напряжно и скучно. И появление соседок совершенно не радовало. Коллег по несчастью привезли после заката. Обе лежали на койках и бредили ежовыми собаками или собаковидными ежами. Наверное, обе очень боялись игольчатых и клыкастых, вот и получили славные фантазии, дарованные обезболивающими лекарствами. Через час я присоединилась к их фобии и искренне ненавидела странных созданий, из-за того, что наслушалась о монстрах на год вперед, — ведь дамы бредили вслух.

Я сидела на своей кровати и прикрывала уши руками, ну или ушами придерживала руки, чтобы не психонуть, и не придушить кого-нибудь. Трижды кричала медсестре, умоляя вколоть и мне веселенькое лекарство — было два варианта: либо я поддерживаю общество больных и мирно себе галлюцинирую, либо засыпаю под действием снотворного. Но безжалостная девица в голубом халате притворялась занятой — слушала местные байки о призраках от своей подружки.

Свалившись с кровати (потеря крови — все-таки не шутки!), я попробовала с четверенек встать на ноги. Получалось плохо — ноги дрожали, перед глазами все плыло, голова кружилась. Разозлившись на саму себя, собрала волю в кулак и, опираясь о кровати, побрела к выходу, чтобы похвастаться перед дежурными медсестрами своим богатым матерным запасом.

— Так вот, — шепотом говорила молоденькая блондинка в розовом халатике. Она склонилась через маленький столик в коридоре, чтобы зловещим тоном прошептать рыженькой глухой тетере в голубой форме. — Во время операции этот хирург случайно обронил скальпель… И он застрял прямо в глазнице пациентки. Конечно, она умерла. Но вот уже десять лет, каждую ночь, возвращается, чтобы найти того врача и вырвать у него глаза, себе взамен…

— Ммм… М…. - замычала, побледневшая подружка, тыча за спину блондинке.

— Что? — расхохоталась та. — Призрака увидела?

И в доказательство ее предположения рыжая сползла в обмороке по стулу. На плечо блондинки-сказочницы легла рука.

— А мможно мммне…??? — спросил призрак. То есть я.

— Глаз? — ужаснулась та.

— Почему же? Таблееетку! — заикаясь, потребовала я.

Ясное дело, эта Шахерезада последовала примеру подруги, и вместо того, чтобы дать призраку в моем лице требуемое, провалилась в беспамятство. Мне хотелось рвать и метать, или загрызть кого-нибудь. И что оставалось делать? Ждать пока эти спящие красавицы оклимаются? Я потрепала одну медсестру, ущипнула. Она открыла глазки, посмотрела на меня и стала хватать ртом воздух, после чего опять отключилась.

— Ну и дура! — обиделась я. Выдохнула и поняла, что в свою палату мне все равно идти не хочется. Взяла со стола ручку и дрожащей рукой написала на лбу лентяйки: "Я люблю свою работу!" — надеюсь, проснется, прочтет и будет повторять, как мантру! Настроение повысилось, и я решила не останавливаться на достигнутом…

— Что здесь происходит? — вопрос, заданный мужским грозным голосом, застал меня в самый разгар веселья, когда я дорисовывала усы и бородку Гитлера рыжей медсестре.

— Эм, — замялась я, выронила свое орудие и обернулась. Рядом стоял доктор: халат зеленый, рост — метра два, на вид — лет сорок, глаза — злющие, подтянут, моложав, суров. Он внимательно осмотрел мое творчество и по-детски хихикнул.