Сергей Уксус - Путь к жизни

— Ага!

— Тогда отправляйтесь. И попроси брата казначея привести ко мне нашего гостя.

— Аг… Да, учитель! — голова дёрнулась вниз и исчезла, а тяжёлая дверь мягко затворилась.

«Ну вот и началось, — вздохнул Римзо, — да помогут мне Справедливый и старые боги!» Он подошёл к массивному шкафу, достал из него продолговатую деревянную шкатулку, запиравшуюся на обычный крючок, и поставил её на свой рабочий стол. Невзрачная коробочка с исцарапанной поверхностью содержала то, что могло сыграть главную роль в затеянной авантюре.

Спустя четверть часа опять раздался стук, и опять визитёры не стали дожидаться разрешения. На пороге кабинета возник казначей:

— Учитель, вызывали?

— Проходите, братья, присаживайтесь, — маленькая пухлая рука коротышки указала на два массивных табурета. — Я прошу прощения, брат Зехван, что заставил вас ждать так долго, — продолжил маг, когда посетители устроили свои зады, — но поверьте, у меня на это были весьма веские причины.

— Не беспокойтесь, брат Римзо, — немедленно отозвался посланец, которому очень не понравились выражение благодушия и доброжелательный тон колдуна. — Я прекрасно понимаю, какую большую ответственность возложил Справедливый на ваши плечи.

— Да-да, ответственность… — вздохнул настоятель. — Но перейдём к делу. Взгляните, брат Зехван, — попросил он, открывая шкатулку.

Зехван скосил глаза: в обитом войлоком углублении лежали одиннадцать пузырьков вроде тех, что использовались аптекарями, заполненных какой-то тёмной жидкостью. И так же, как в аптеках, на каждый была приклеена небольшая бумажка. Прочитав надписи на наклейках, посланец побледнел и испуганно посмотрел на хозяина кабинета.

— Да-да, брат, — ласково улыбаясь, покивал тот, — вы догадались совершенно правильно. В пузырьках действительно кровь.

— Н-но-о… вы понимаете… Если…

— Узнают, брат, непременно узнают. Вы им расскажете.

— Я?!

— А кто же ещё?! — выражение удивления на лице коротышки было насквозь фальшивым. — Ведь это вас те, кого по недоразумению называют досточтимыми старшими братьями, послали за новыми магами. И это вы будете вынуждены докладывать им о причине неудачи. Или я ошибаюсь?

Чтобы прийти в себя, Зехвану понадобилось несколько секунд, затем он покачал головой и медленно проговорил:

— Не ошибаетесь, брат Римзо. Но могу я узнать, чем вызван ваш отказ и почему… — последовал кивок на шкатулку.

— Тем и потому, досточтимый брат, — толстячок опять ласково улыбался, — что мою школу перепутали с борделем. Брат Енз, — повернулся он к казначею, — расскажите нашему гостю, что вам удалось выяснить.

Казначей, высокий худой жрец, до этого сидевший смиренно потупив глаза, не вставая поклонился и заговорил лишённым каких-либо эмоций голосом:

— Некоторое время назад одного из наших выпускников-целителей, приставленных к досточтимым старшим братьям с целью наблюдения за их здоровьем, один из названных старших братьев попытался затащить в свою спальню. По причине того, что предварительные уговоры результата не дали, попытка была предпринята при помощи…

Вслушиваясь в бормотание Тощего, как Зехван обозвал про себя казначея, он сравнивал его рассказ с той версией, что перед самым отправлением изложили ему. Совпадало только главное: один из магов причинил вред иерарху и приближённым к нему братьям, после чего исчез. Ещё трое целителей остались на своих местах, но почти сразу же были арестованы и переданы Очищающим. А вот подробности… Хотя какое они теперь имеют значение? И кто сможет засвидетельствовать правдивость какого-либо варианта? Оставшиеся трое? Не смешно! Любой пообщавшийся с мастерами допросов ордена, призвание коего следить за чистотой Храма, подтвердит что угодно. Тогда кто? Беглец? И где его искать?

Как бы то ни было, Храм ждут тяжёлые времена. Наверняка часть иерархов воспользуется ситуацией, чтобы уничтожить соперников, да и слухи, которые теперь пойдут… И плевать на обывателей — сомнение в умах братьев много хуже! Ещё хуже — что одарённые Неправедным в глазах окружающих будут выглядеть выступающими на стороне Справедливого, а это — повод усомниться в канонах Веры!

Зехван посмотрел на настоятеля:

— Брат Римзо, вы понимаете, к чему может привести… — и посланец опять кивнул на шкатулку.

Маги переглянулись, затем коротышка тоном, которым разговаривают с маленькими детьми, объяснил:

— Эти пузырьки, брат, не причина и даже не следствие. Эти пузырьки — всего лишь попытка удержать старших братьев от опрометчивых поступков, к которым они так склонны. Что же касается раскола, о котором вы сейчас подумали… Его не будет. Будет всего лишь маленький передел власти, — настоятель опять ласково улыбнулся и добавил: — Второй на моей памяти.

— Маленький?! Вы…

— Именно, брат Зехван, имен-но! Маленький. Просто тем, кто допустил ошибку, подсыплют яда, а новых на их места не выберут. И правильно сделают. Совершенно правильно.

— А… — раскрыл было рот посланец, но сразу же его захлопнул. В исторических документах тут и там мелькали — нет, не описания и даже не намёки — тени намёков, что когда-то досточтимых старших братьев было не одиннадцать, как сейчас, а пятнадцать. Потом случилось что-то такое, упоминания о чём были тщательно вычищены. Кто-то, как выразился колдун, допустил ошибку. Какую? Разве это имеет значение? Важен итог: было-стало. Сейчас тоже будет важен итог, причём для него, Зехвана, в первую очередь. И если повезёт…

Следующая мысль заставила жреца сжаться от ужаса. «А что если, — подумал он, — не докладывать об этих пузырьках? Не докладывать, но сообщить только…» Необходимость передавать столь опасные сведения через посредников интригана не беспокоила: слишком важное известие, чтобы кто-то рискнул присвоить заслугу себе. Покровитель наверняка захочет…

— Передайте также, — колдун как будто подслушивал мысли, — что если нас вынудят воспользоваться этим средством, мы не станем выискивать виноватых. И я вовсе не читаю ваши мысли, брат, просто людям свойственно пытаться использовать ситуацию для собственной выгоды. Вам же в вашем положении это, можно сказать, сам Справедливый велел.

С минуту Зехван всматривался в лицо коротышки, а затем молча склонил голову, признавая поражение. Впрочем, забирая одно, настоятель дарил другое: случайно либо намеренно, но он оговорился. И оговорка эта — короткое слово «мы», не ускользнувшее от внимания посланца — могла дать многое. Правда, не сейчас, а в будущем, но это не страшно: терпению в монастырских школах учили едва ли не в первую очередь.