Сергей Уксус - Путь к жизни

Наконец на верхушке восточной башни дважды ударили в бронзовое било, и жрец, тяжело вздохнув, всё так же неторопливо отправился в трапезную, располагавшуюся на первом этаже главного здания. Однако стоило ему только сойти с последней ступеньки лестницы, как из тени выступила фигура в точно такой же рясе:

— Да пребудет с вами милость Справедливого, брат Римзо.

При звуке этого голоса толстячок скривился как от чего-то кислого, но всё же ответил не останавливаясь и не поворачивая головы:

— И с вами, брат Зехван, и с вами. Прошу меня извинить, у нас сейчас завтрак. Не хочу задерживать братию, — пояснил он.

— Не беспокойтесь, брат Римзо, — отозвался Зехван, приноравливаясь к шагам собеседника, — я всё понимаю: распорядок есть распорядок. Как ваши воспитанники?

— А как мой заказ? — толстячок наконец-то соизволил развернуться к собеседнику.

Тот только вздохнул: другой на месте этого восьмидесятилетнего мага, выглядящего всего на сорок с небольшим, давно уже познакомился бы с Очищающими, коротышка же… Коротышка обладал двумя несомненными достоинствами. Во-первых, в отличие от многих других обладавших даром Нечестивого — абсолютной преданностью Храму. Во-вторых, заменить его было просто некем. Впрочем, первое достоинство среди посвящённых высших кругов считалось скорее недостатком, поскольку исключало участие как самого колдуна, так и большинства воспитанников его во внутрихрамовых интригах, а сила без хозяина… К счастью для всех, колдун не просто был самостоятельным, а всеми силами избегал политики. Вплоть до того, что даже школу свою открыл не в какой-нибудь из столиц, а в захолустном монастыре, где не только крупных городов, но даже и приличных дорог поблизости не наблюдалось. Иерархам от этого было спокойнее, а вот ему, Зехвану, а также ещё двоим братьям, вынужденным служить связующим звеном между ними и этим склочным упрямцем — наоборот: отчёты, проверки, списки вопросов, которые следовало ненавязчиво задать… И всё это — в дополнение к приказам и «заказам», сыплющимся с двух сторон.

— Судя по вашему молчанию, брат, — насмешливо-язвительный голос отвлёк Зехвана от размышлений, — ваши доблестные паладины опять осрамились. Что на этот раз? Перепились по дороге? Увлеклись наставлением крестьянок на путь истинный? Встретили зайца и испачкали штаны?

— Ни то, ни другое, ни третье, — отозвался посланец, старательно копируя тон собеседника. — Доблестные представители Храма в этом деле вообще не принимали участия. Да будет вам известно, брат, исполнение вашего заказа поручили… м-м-м… братьям…

— Ублюдкам, говорите уж прямо, брат. И, кстати, перестаньте относиться к этим бедолагам с такой брезгливостью: бывшие разбойнички всего лишь занимаются исправлением ошибок, допущенных нашими добропорядочными братьями.

— Занимались, — поправил Зехван, вслед за магом останавливаясь у входа в трапезную.

— Простите?

— Собственно, в этом и проблема. Каким-то образом взрослые сумели отбиться и ушли через хребет, а эти, как вы совершенно верно сказали, ублюдки двинулись следом.

— Во-от! — короткий толстый палец вынырнул из широкого рукава и наставительно поднялся вверх. — Ублюдки — двинулись! А что сделали бы паладины, а? Не нужно, не отвечайте. Я вам сам скажу: они тут же развернулись бы и занялись чем-нибудь более привычным. Задиранием юбок, например. Вы мне лучше на другой вопрос ответьте: почему не отправили никого из моих учеников?

Теперь посланец вздохнул уже не скрываясь: разговор подошёл к самой неприятной своей части. Следовало как-то объяснить колдуну, что стало с — как он любил говорить — предыдущим выпуском и почему Храму потребовались ещё маги. Срочно потребовались. И проделать всё так, чтобы не только не предстать пред Справедливым раньше времени, но и увезти с собой хотя бы двоих, а лучше троих, а лучше…

— Но давайте обсудим это позже. После завтрака. Брат Зехван, не желаете присоединиться?

Само собой, брат Зехван желал: откажись он от столь любезного приглашения, и пришлось бы либо брести в ближайшую деревеньку, либо поститься по меньшей мере до обеда. Кроме того, повар в этом монастыре хоть и готовил исключительно простую пищу, однако же ухитрялся делать это так, что могли бы позавидовать и при королевских дворах. Наконец, следовало внимательно приглядеться к братии, чтобы иметь побольше аргументов в предстоящем споре. Явно догадавшись о последней причине, коротышка указал гостю удобное для наблюдения за залом место, прочёл вслух короткую благодарственную молитву Справедливому, подождал, пока все присутствующие усядутся, после чего и сам опустился на широкую деревянную скамью и приступил к завтраку.

— Слушай, а правда, что у вас там может прийти лорд и забрать себе чью-нибудь жену? — обучение языку перешло на новый этап. Посчитав, что чужак вызубрил достаточно слов, Гримгирд предложил ему просто разговаривать. О землях по ту сторону, о долине, об обычаях… Да о чём угодно!

— Просто так не может, — начал объяснять Хассрат. — Может, если… это… мужчина и женщина начинают жить вместе. И когда праздник в честь этого.

— Свадьба? — подсказал великан.

— Да, — кивнул воин, — с-сватьба. На одну ночь. Потом должен отпустить.

— А… — не решившись спросить прямо, Садовод покосился в сторону башни, из двери которой как раз выглянула Ниссрита.

— У нас вольное село, — объяснил оборотень. — Стало. Когда ваши прислали смерть. Много лорд…

— Лордов.

— Да, много лор-дов умер.

— Умерли.

— Много людей умерли. Много сёл сгоре-ли? Сгорели? — здоровяк кивнул. — Земля стала вольная.

— А разве у вас такое бывает? Ну, чтобы земля вольная?

— Редко. Где опасно. Чтобы люди не бежать… бежа-ли, им говорить…

— Говорят.

— …гово-рят: вольная земля, нет лордов. Люди остаются.

— И что, совсем никто не трогает?! — поразился Грим. Из рассказов купцов выходило, что на равнине королевские сборщики налогов даже в самые глухие деревеньки заглядывают. Да и патрули нет-нет, да навестят: помыться, постираться, под крышей заночевать… Пива попить. Безобразничают, бывает, но редко: в отдалённых местах люди знают, с какой стороны за дубину браться.

— Жрецы, — коротко объяснил Хасси. — Но они нужны: свадьба, имя дать… когда умирает, проводить, — затем помолчал немного и спросил в свою очередь: — А здесь?

Великан вздохнул, поскрёб в затылке, опять вздохнул, но в конце концов ответил:

— Понимаешь, мы тут сами себе жрецы.

— Как это?! — опешил оборотень.

— Ну-у-у… Кхм… В общем, приходили, но ни один не ужился. А сейчас и приходить боятся, — и, видя непонимание в глазах собеседника, объяснил: — Понимаешь, прийти-то к нам просто. А вот уйти… Если сразу не ушёл, тот тут и останешься. А вот как все или… Мы таких старому Гельду отдавали.