Антон Белозеров - Последнее воплощение

Невидимая энергия подействовала и на физическом уровне. Удар отбросил Шашшасин назад почти к самому краю арены. Трибуны взревели. Но Комета не обращала внимания на ярко вспыхнувшие блики вокруг болельщиков. Поединок еще не был окончен. Шашшасин была жива и поднималась на ноги. Свои ножи она не выпустила из рук.

Комета медленно пошла вперед. Она опустила кинжал, и вытянула вперед левую руку. Серебрсто-металлический свет потек к Шашшасин и обвился вокруг ее рук.

— Пришло время расплаты, — четко сказала Комета и увидела, как ее слова превратились в светящиеся шарики и слились со светом, исходившем от левой руки.

Девушка пошевелила пальцами, словно кукловод, управляющий марионеткой. Руки Шашшасин дрогнули и пришли в движение. Теперь ими управляла Комета. Шашшасин скрестила ножи возле шеи. Она не испытывала ужаса, она была в глубоком шоке и едва ли осознавала то, что с ней происходит.

— Я делаю это без удовольствия. Я делаю это только потому, что считаю наказание справедливым. — Сказав это, Комета резко сжала пальцы в кулак. Отрезанная голова Шашшасин упала на арену. Следом за ней рухнуло и тело.

Трибуны пришли в радостное неистовство. На арену бросились болельщики. Все стремились выразить восхищение Комете: и эсэсовцы, и десантники. Видимо, даже собственные «братья по оружию» не слишком-то любили жестокую и надменную девушку-лейтенанта.

А Комета до сих пор не могла прийти в себя. Она смотрела на окружавших ее людей, а видела не только их физические тела, но и переливающуюся ауру. У большинства эсэсовцев и десантников полупрозрачные оболочки, окружавшие тела, имели красно-желтую гамму с черными или темно-коричневыми вкраплениями. У кого-то эти оболочки были ярче, у кого-то — прозрачнее, у кого-то — четче. Комета поискала глазами Немого, и сразу же узнала его в толпе по сине-зеленой ауре с примесью такого же серебристого, как и у нее самой, света.

Комета автоматически отвечала на поздравления, пытаясь понять, что же с ней произошло, каковы ее новые возможности и, главное, как долго продлится действие ее нового таланта.

Шум толпы перекрыл голос одного из генералов, усиленный динамиками:

— Тихо! Смирно! С победительницей хочет говорить сам Верховный Генералиссимус Урл-Азурбар.

Крики мгновенно смолкли, и воины расступились, пропуская Комету к трибуне за прозрачной стеной. Вернее, стена была прозрачной для обычных людей. Комета же видела ее серую ауру, такую же, какая окружала все неживые предметы, изготовленные из искусственных материалов.

В голове девушки мгновенно сложился план. План был настолько нереальным и неосуществимым, что она сразу же решила ему последовать. Любые сомнения она отмела прочь, чтобы они не мешали и не вредили ее проявившемуся магическому таланту. Только вера в собственные силы могла привести Комету к победе. Она вновь вспомнила Велпасию. Там Латэла Томпа потерпела поражение лишь потому, что отдала инициативу в чужие руки, не последовала своим собственным путем. Вот в чем заключалась причина ее неудачи. Но больше таких ошибок Комета решила не допускать. Отныне только вперед! Вперед — за грань возможного и невозможного. Вперед — к победе!

Но Верховный Генералиссимус не знал о переменах, произошедших с Кометой. Он по-прежнему видел в ней своего верного солдата.

— Я поздравляю тебя с заслуженной победой! — произнес Урл-Азурбар. — Несомненно, ты обладаешь незаурядной силой духа. Скажи, ты владеешь магией, как выключенная Шашшасин Угаф-Заф, или же ты противопоставила ей силу боевого искусства?

Комета ответила:

— И то, и другое. Я обладаю и магией, и силой. И я это сейчас продемонстрирую!

Она сосредоточила свой серебряный свет на серой ауре стены, отделявшей ее не только от Верховного Генералиссимуса, но и от свободы. Комета бросила на стену свое самое горячее желание, и стена не выдержала.

Полыхнула ослепительная вспышка, заставившая всех, кроме Кометы, зажмуриться. Раздался оглушительный грохот. Стена разлетелась на тысячи мелких осколков, оцарапав и поранив тех, кто находился рядом. Никто не был готов к такому повороту событий. Однако офицеры и солдаты, подготовленные полигонами к самым разным ситуациям, не впали в ступор. Они начали оттаскивать своих раненных товарищей подальше от опасного места и оказывать им первую помощь.

Вначале уничтожение стены никто не связал со словами Кометы, никому даже в голову не могло прийти, что девушка способна разрушать предметы силой своих мыслей. Ведь слово «магия» для большинства являлось синонимом слова «внушение» и относилось исключительно к области воздействия на сознание живых разумных существ.

В общей суете Комета спокойно подошла к отряхивавшему свой костюм от осколков Урл-Азурбару и приставила кинжал к его горлу:

— Ты пойдешь со мной!

Затем она громко крикнула:

— Немой, пришло наше время!

Ее звероподобный спутник не нуждался в приказах. Он активировал свое энергетическое ружье и взял на мушку генералов и адмиралов Генерального штаба.

Верховный Генералиссимус совершенно не ожидал такого сюрприза. Он открыл рот, но не смог выдавить из себя ни звука. Его ближайшее окружение застыло. Эсэсовцы и десантники поначалу не обратили внимания на происходящие события, но потом, по мере того, как их взгляды обращались на почетную трибуну, наступала тишина. Солдаты потянулись к оружию…

— Не сметь! — властным голосом произнесла Комета, и даже самые храбрые воины почувствовали, как деревенеют мышцы. — Я выключу Верховного Генералиссимуса!

Урл-Азурбар вблизи оказался еще ниже, чем выглядел издалека. Он был почти одного роста с Кометой. Казалось странным, что этом маленький тщедушный человечек повелевает гигантской армией преданных ему солдат и офицеров. Но вокруг него полыхали языки багрово-алой ауры, и девушке показалось, что тонкие красные нити тянутся от него во все стороны — ко всем присутствовавшим в зале и дальше, за пределы помещения и даже за пределы планеты Гавабардан.

Эсэсовцы и десантники не боялись смерти. Но Верховный Генералиссимус был для них не просто человеком и высшим командиром. Он являлся звеном, связывавшим их сегодняшнюю жизнь с мечтой о возвращении на Кси-Лодердолис. Он олицетворял собой силу и могущество огромного государства. Он был смыслом их жизни. И вот теперь весь смысл их жизни могла разрушить одна-единственная девушка, едва не ставшая для них новым кумиром. Армия без Верховного Генералиссимуса должна была прекратить свое существование, как человек, лишившийся головы.

— Надо взять с собой нескольких пилотов, — сказал Немой. — На всякий случай, про запас.