Павел Буркин - Вернуться из смерти

  - Привет, Артси! - заулыбался Усман, демонстрируя белозубый оскал на чернобородом лице. - Не боишься, что мы без дела останемся?

  - Не боюсь, - буркнула Эвинна. - Алки преподадут этим индюкам уроки тактики.

  - Преподадут что?

  - Неважно. В общем, скоро дружинникам станет плохо. Очень плохо, уж ты мне поверь. И вся надежда будет на нас.

  - Ха, их вдвое больше! Хотя дружинники короля - бойцы что надо, и их целых полтысячи. Кровью наши точно умоются, но вряд ли проиграют.

  - Поверь, главная опасность - алки. Королевские дружинники, как и люди королевы - просто воины, каждый сам по себе, а алки - армия. Теперь понял?

  - Это как когда стенка на стенку, и одни бьют все вместе, а другие каждый как хочет, пытаются? - усмехнулся сын Иртона. - Что ж, видел. Но это же игра просто...

  - А жизнь вообще просто игра, только грязная и кровавая. И всегда кончается смертью. Помнишь, что я просила вчера? Ну, то есть до совета?

  - Ага. Как же я вождя-то подведу? Смотри, видишь этот отрог гор, закрывающий от нас долину?

  - Ну, вижу. Скалы и скалы. Мне проход нужен в долину, такой, чтобы со стороны горловины было не видно.

  - А он есть. С виду, даже если близко будешь, не заметишь. Особенно зимой и ночью. Но мы же картиры, так? Вон между той скалой с плоской вершиной и соседней справа есть узкое ущелье. Дно завалено камнями, конник и тяжеловооружённый пехотинец не пройдут, соскользнут с камней и переломают ноги, а может, и шею. Лошадей в поводу тоже не проведёшь, про повозки и речи нет. Но мы же картиры! По одному и осторожно - пройдём. Там ещё надо речку по камням перейти, она маленькая, но бурная и глубокая - из скалы вытекает, а в другую расселину втекает. Потому и не замерзает. Камни обледенели, но мы - переберёмся. А дальше выход в долину, прямо к каменным завалам. Там валунов столько валяется, что хватит спрятать тысячи полторы народу, не то что наших.

  - Далеко ли от них до замёрзшей реки?

  - До Бьевра-то? - усмехнулся Усман, вызвав недовольную гримасу Мооса. Всё-таки, если парень - сын вождя клана, это не повод над всеми подтрунивать. - Шагов сто пятьдесят - двести, как раз камень добросить. Ещё там склон довольно крутой, обледенелый: пеший с трудом заберётся, и то если сверху не мешают. Мы будем выше копий на пять, как на крепостной стене. Камни полетят в полтора раза дальше! Всякий, кто ворвётся в долину, получит по башке!

  - Ага, а часть осыпей ещё и спустить на них можно, - вставил свои пять грошей бесшумно подошедшие Моос с предводителем наёмников Маркелом. Эти из настоящих - так ходят те, кто знает, что такое бой. Многое может подсказать знающему человеку, что с этим вот лучше не связываться. - Представляешь лавину камня и снега, несущуюся со скоростью всадника? У нас кое-кто может сделать так, чтобы своих не накрыло.

  - Отлично, Моос, так и сделай. Бери тех, у кого только пращи - все полтысячи - и идите по этой тропе на ту сторону. Располагайтесь за камнями, затаитесь, чтобы раньше времени ни одна живая душа не увидела. Когда алки, преследуя воинов королевы, втянутся в долину и повернутся спиной, закидайте их камнями. Особенно выбивайте тех, у кого железные трубки в руках: они опаснее всех. На всадников пусть спустят лавину.

  - Хорошо, но... А что алкам делать в долине? - вдруг усомнился Маркел. - Там же и не живёт никто, только снег и камни...

  - Ага, Артси, - добавил Нидлир. - Они же не полезут туда, если наших там не будет?

  - Для этого я и останусь с твоими двумя сотнями в лагере. Мы увлечём алков в долину, и заодно выручим этих обормотов, со всей дури лезущих в западню. Не беспокойтесь, до рукопашной у вас там не дойдёт. Алкам вообще не до того будет, да и тех, кто полезет по склону, вы легко выбьете на расстоянии. Если всё сделаете как надо, никто и никогда больше не назовёт картиров плохими воинами.

  - Картиры всегда всё делают как надо! - немного высокопарно, зато дружно и уверенно ответили все участники маленького совещания. Что ж, уверенность им скоро понадобится. А остальным пора строиться: как ни крути, дело будет горячим.

  Войска выстроились друг напротив друга - но начинать бой не спешили. Сперва вожди должны сказать пару слов воинам, чтобы те знали, ради чего выйдут на смертное поле. Посмотрят в лица воинам, стараясь понять, не дрогнет ли кто, подставляя бока товарищей под удары врагов. Порой единственный трус может лишить всех победы - и, наоборот, твёрдый духом спасёт судьбу битвы. Поле боя принадлежит смелым.

  Красовался роскошной мантией, покачивался в седле на дорогом алкском коне король Харайн. За его спиной скромно держался Авенат: в своих людях он был уверен, а эту выспреннюю болтовню перед битвой откровенно презирал. Раньше надо думать, кто на что способен - не на поле боя, когда ты уже ничего не можешь изменить, а на плацу, где до отказа ног гоняют новобранцев. В казарме, где, после того, как едва пришёл в себя от выматывающей муштры, надо чистить, смазывать и точить оружие, проверять надёжность доспехов, да хоть чинить плащ. В походе, где слуг с тобой не будет, воин должен уметь делать всё, будь он хоть личный дворянин, вчерашний лавочник, хоть рыцарь из старого рода. Тогда на поле боя у тебя будет не толпа лихих рубак, думающих только о своей славе, а организованное, послушное воле полководца войско, ничем не хуже легионов старой Империи. Благодаря такому король и бьёт всех своих врагов.

  А королёнок едет перед строем дружинников - грудь колесом, за плечом крестовина меча, пышный плюмаж на заиндевевшем шлеме покачивается в такт шагам, и в красно-синем зловещем свете двух лун кажется, что он осыпан бриллиантовой пылью. Нереальная картина. Но, Ирлиф их тут всех побери, красивая. Только мороз мог бы быть и поменьше: для южанина, когда плевок успевает замёрзнуть на лету - уж слишком.

  - Храбрецы! - громко, чтобы слышал весь замерший строй, рявкнул король. Голос дал петуха, в строю мелькнули несколько мимолётных ухмылок, и тон пришлось сбавить. - Против нас - не свои. Не борэйны. Не настоящие воины хороших кровей. Против нас трусливые ублюдки, которых с их корольком Харгоном наши предки размазали по этим скалам. Они решили, что мы слабее. Но меня, как и того, кто одолел их Харгона и по праву меча взял эту землю, тоже зовут Харайн! Я его потомок, как вы потомки его воинов! И сегодня мы все докажем, что это - наша земля, а они - лишь подвластный нам скот. И ещё вот что. Кто притащит мне Флавейн, всё равно, живую или мёртвую - получит столько золота, сколько весит её голова!

  Честно говоря, многие призадумались. Борэйны почитают Богиню - богиню смерти, мрака и холода, но в то же время и богиню-мать всего живого, что на острове. Потому и свои матери для них те, за оскорбление кого, не задумываясь, режут глотку. А тут... Даже не оскорбить, а убить предлагает своим воинам. Есть ли для этакого королька хоть что-то святое? И обязательна ли присяга на верность такому правителю?