Джон Марко - Праведники Меча

Ричиус Вэнтран оттолкнул его. Алазариан проехал столько миль ради этой встречи, он вынес предрассудки Джала и покушение Шинна, он совершил чудо, добившись расположения Пракстин-Тара… Он сделал так много, и только для того, чтобы его отвергли! Мрачное настроение Алазариана окончательно испортило ему вечер. Он был рад, что Пракстин-Тар остановил свою войну, но его миссия заключалась в том, чтобы принести мир в Нар, а не в Люсел-Лор. В этом он потерпел неудачу, и она была невыносима.

Тень Фалиндара легла ему на плечи, пригибая к земле. Совсем недавно это фантастическое сооружение внушало благоговейный трепет, но теперь оно превратилось в памятник его глупости, и Алазариану не хотелось на него смотреть. Ему не хотелось танцевать, не хотелось быть с трийцами… Он мог только лелеять обиду.

Алазариан горько засмеялся.

– Видел бы меня сейчас Лет! Он бы сказал, что я веду себя как ребенок. – Он поднял новый камешек и бросил его вниз. – А я и есть ребенок, идиот!

Вернувшись в Арамур, он снова встретится со своим так называемым отцом, но на этот раз уже как Праведник Джала. Он поднимет на Лета оружие и сделает все, что в его силах, чтобы выиграть войну Бьяджио. Да, он будет рисковать жизнью, но Алазариан вдруг почувствовал, что совершенно не боится смерти. У него нет матери, которая его любила бы, жизнь не хочет давать ответ ни на один вопрос, и весь проделанный путь оказался напрасным. И хотелось Алазариану только вернуться в Нар во главе какой-нибудь армии. Чтобы Лет увидел его таким, с мечом в руке.

А дед? Что подумает о нем Тэссис Гэйл? Алазариан не питал ненависти к старому королю – он ненавидел только Лета. Старика он жалел. Дед убит горем и повредился умом, и его старческий маразм вынудил императора действовать. В свое время Тэссис Гэйл совершил немало зверств. Наверное, он не меньше Лета заслуживает смерти, но в старом короле ощущалась какая-то жалкая невинность. Будь он в здравом рассудке, все обстояло бы иначе.

Алазариан посмотрел на свои руки и вспомнил о том, как его отчитал Вэнтран. Может ли он исцелить деда? Возможно ли такое? Его силы велики, но вряд ли он смог бы исцелить не только больное тело, но и больной разум. Джал говорил, что разум – это душа, а душа находится в ведении Бога.

– Ну, я не Бог, – сказал Алазариан, – но, может быть… Он нахмурил лоб. Есть вероятность, что он сможет помочь старику.

– Алазариан? – окликнули его из темноты.

От неожиданности Алазариан вздрогнул. Удивительное дело – это оказался Пракстин-Тар. Военачальник шел к нему, променяв праздничный Фалиндар на уединенный обрыв. С явным недоумением он посмотрел на Алазариана и заговорил по трийски, задавая вопросы, которые Алазариан не понимал.

– Извини, – сказал Алазариан. – Я не понимаю, что ты спрашиваешь.

Пракстин– Тар остановился перед ним, обведя рукой окружающую их пустоту.

– А, – понял Алазариан, – ты хочешь узнать, что я здесь делаю. – Он пожал плечами. – Не знаю. Наверное, я не настроен веселиться.

Пракстин– Тар кивнул, словно понял его.

– Кэлак хига эйдо. – Он сардонически усмехнулся. – Кэлак?

– Да, – ответил Алазариан. – Кэлак. Он не желает мне помогать, Пракстин-Тар. Весь этот путь оказался напрасным. – Он опустил глаза вниз, страшно жалея себя. – Мне не следовало сюда приезжать. Я зря потратил время.

Внезапно Пракстин-Тар взял его за подбородок, поднял к себе лицо юноши, глядя ему прямо в глаза, и взгляд военачальника был полон гнева.

– Ямо та! – заявил он. – Кканан Кэлак!

– Не понимаю, – сказал Алазариан. Пракстин-Тар протянул ему руки.

– О нет! – воскликнул Алазариан. – Это ты плохо придумал.

Но Пракстин-Тар решительно встряхнул руками, требуя, чтобы Алазариан их взял. Это был единственный способ говорить, и они оба это понимали. Алазариан уступил, взял военачальника за руки и заглянул ему в глаза. Его приняли теплые объятия, без всякого гнева или жестокости. Алазариан перестал сопротивляться контакту и вскоре услышал безмолвный голос Пракстин-Тара.

– Ты тревожишься, – сказал военачальник. – Не надо. Голос был похожим на дуновение ветра, бестелесным. Алазариан сосредоточился, чтобы ответить.

– Я потерпел неудачу, – признался он. – Я напрасно потратил время, приехав сюда.

– Не напрасно! Ты был подарен нам. Мне.

– Нет. Я приехал сюда с одной целью. Я приехал за Шакалом. Но он не хочет меня слушать.

Пользуясь только мыслями, Алазариан поведал военачальнику о том, что Вэнтрану следовало возглавить трийскую армию и повести ее в Арамур, и он том, как на него рассчитывает Бьяджио. При одной мысли о нарском императоре Пракстин-Тар содрогнулся, но не отнял руки и, кивая головой, продолжал слушать бессловесный рассказ.

– Без Кэлака мира не будет. Бьяджио потерпит поражение. Начнется война. Ты понимаешь, Пракстин-Тар?

– Войну Пракстин-Тар понимает, – ответил триец. – Но тебе не нужен Кэлак.

– Нужен. Он должен был возглавить трийскую армию. Он нужен своей стране.

– Ты меня не слушаешь. Тебе не нужен Кэлак. Я пойду с тобой.

– Как? – выпалил Алазариан. – Как ты сказал?

– Я буду твоим мечом! – объявил Пракстин-Тар. – Я возглавлю моих воинов от твоего имени и выиграю для тебя эту битву.

– О нет! Ты не можешь этого сделать. Я не прошу тебя о помощи, Пракстин-Тар.

– Не отказывайся. Я тебе нужен, а ты нужен мне. Я не оставлю тебя, как не оставил бы Тарна, будь он жив. – Лицо Пракстин-Тара было совершенно серьезным. – Ты – дверь в небеса, юноша. Ты – то свидетельство, которое я искал.

– Свидетельство?

– Того, что боги существуют, что Тарн не был случайностью или капризом судьбы. Ты одарен небесами. Тебя надо охранять.

– Пракстин-Тар, я не могу допустить, чтобы ты…

– Ты не можешь мне помешать, – твердо заявил военачальник. – Это решаю я. – Его лицо смягчилось. – Пока ты не появился, я жил без надежды. Тарн показал мне иную жизнь, а потом унес ее. Я старался снова открыть эту дверь, но Лоррис и Прис со мной не разговаривали. А вот с тобой они говорят. Так что тебя надо охранять.

Спорить с военачальником было невозможно. Алазариан ощутил его убежденность: она, словно волна прилива, сметала со своего пути любое сопротивление. Пракстин-Тар посвящал ему самого себя, душу и тело. Для него дело было не в дружбе, не в любви к войне. Это было нечто святое.

– Если ты это сделаешь, то можешь погибнуть, – предостерег его Алазариан. – И твои люди тоже. Мой дед силен, и у него есть союзники. Победить его будет нелегко.

Пракстин– Тар ухмыльнулся.

– Пракстин-Тар не боится нарцев! – хвастливо объявил он. – Мы пойдем в бой, и мы победим. Я сделаю тебя королем твоей страны.