Дэвид Зинделл - Камень Света

– А я надеялся, что камень Света в Эртраме… – промолвил Мэрэм, поглаживая основательно наполненный живот. – Хотя почему я думал отыскать Чашу Небес в том печальном маленьком городишке, вряд ли даже Йилдры знают.

Я сидел у огня, вынув из ножен новый меч. Просто чтобы убедиться, что мы едем в правильном направлении, я направил его к западу, в сторону Эртрама. Однако на нем отразились лишь пляшущие оранжевые языки костра.

– Нет, боюсь, камень Света где-то на востоке, – сказал мастер Йувейн. – И вряд ли это простое совпадение, что Кайшэм лежит точно на линии, которую указал нам меч Вэля.

Он не в первый раз говорил такие слова. С тех пор как на Лебяжьем стало ясно, что наше путешествие может завести нас в Кайшэм и его великую Библиотеку, наставник постоянно посматривал в ту сторону с новым возбуждением в обычно спокойных серых глазах.

– Не понимаю, как камень Света мог оказаться там. Библиотеку сотни раз проверяли, разве не так?

– Да. Но говорят, она огромна, может быть, слишком огромна, чтобы обыскать ее всю. Количество книг, которые в ней хранятся, исчисляются тысячами и тысячами.

Кейн, сидевший рядом с Альфандерри, улыбнулся.

– Я как-то был в Библиотеке, много лет назад. Количество ее книг достигает тысячи тысяч. Многие из них никогда никто не читал.

Новая идея неожиданно пришла в голову мастеру Йувейну.

– Может быть, одна из них и содержит камень Света.

– Вы имеете в виду знание о нем, сир? – спросил Мэрэм.

– Нет, я имею в виду саму Чашу Небес. Может быть, одна из книг пуста внутри и вмещает в себя маленькую золотую чашу, так что ее просто не смогли найти.

– Действительно…

– Я часто тебе повторял: открывая книгу, никогда не знаешь, что внутри.

Мы еще немного поговорили о Библиотеке и великих сокровищах, что она хранила. Ибо там находились не только книги, но и скульптуры, ювелирные изделия, сияющие маски, украшенные неизвестными джелстеи, и другие артефакты, многие из которых датировались эрой Закона – и чье предназначение никому не было известно. Для мастера Йувейна путешествие к Библиотеке представлялось уникальной возможностью расширить свои познания. Да и остальные хотели увидеть все эти чудеса.

Даже Атара, не питавшая особой любви к книгам, не осталась безразличной.

– Иного выхода все равно нет, – сказала она. – Мы должны отправиться в эту Библиотеку и увидеть все своими глазами.

Я глянул на нее, словно вопрошая, не видела ли она, что наш поиск успешно завершается там, но Атара лишь медленно покачала головой.

– По крайней мере ничего лучшего я придумать не могу, – кивнул мастер Йувейн.

Поэтому, несмотря на возражения Мэрэма – до Кайшэма было ехать пять сотен миль по незнакомым землям, – мы решили отправиться туда, если мой меч не укажет в другую сторону или мы не найдем камень Света прежде.

Чтобы отметить решение, мы достали бренди и сидели, попивая его у огня. Дар виноградников, впитавший далекое солнце, согрел нас изнутри. Альфандерри взял мандолину, и, к всеобщему удивлению, Кейн присоединился к его пению. Я никогда прежде не слышал, как он поет; его голос был похож на бренди: богатый, густой, яростный и горько-сладкий – необычайно красивый на свой лад. Кейн пел звездам в вышине, которых мы не могли видеть, пел земле, которая дала нам жизнь и когда-нибудь приберет нас обратно…

Когда он закончил, я сидел, уставившись на меч, словно видел там свое отражение.

– Ты куда смотришь, Вэль? – спросил мастер Йувейн.

– Все так странно… Вот мы сидим и пьем прекрасный бренди – виноградарь вложил в него свою душу. В воздухе слышится грохот сражения, хотя ночь тиха и спокойна. И земля, на которой мы сидим, – чувствуете, как бьется ее сердце? Не только ее сердце, но всех и вся: и соловья, и лесной мыши, и далекого Лорда-Библиотекаря… Оно стучит и стучит, и в этом стуке слышится песня – та же странная песня, что поют звезды. Да, ночь облачная, но звезды всегда здесь, в кружении и потоках света – как морской туман, как алмазы, как мечты ребенка. Никогда не перестанут они радовать – как Огонек, кружащийся в лесу локилэни. И все это части одного узора. Мы сможем увидеть его целиком по одному кусочку, если только откроем глаза, если только поймем, как смотреть… Странно, странно.

Мэрэм уставился на меня и потрогал мой лоб. Он никогда не слышал, чтобы я так раньше говорил – да я и не говорил.

– О мой друг, ты пьян. – Он перевел взгляд на Элькэлэдар. – Пьян от бренди или от огня меча – все равно.

Мастер Йувейн посмотрел на меч и на меня.

– Нет, я вовсе не думаю, что он пьян. Он просто начинает видеть.

Наставник сказал, что каждый имеет три глаза: глаз чувств, глаз логики и глаз души. Этот третий глаз не развивается так легко и естественно, как остальные. Открыть его помогают медитации или созвучие правильного джелстеи.

– Все высшие джелстеи улучшают внутреннее зрение, а серебряный – камень души – в особенности.

Он сказал, что силюстрия оказывает влияние на ту часть души, что мы называем разумом. Серебряный джелстеи – камень отражения и таким образом – камень души, включая ее низшие проявления, проявления разума: логику, дедукцию, наблюдательность, память, рассудительность и интуицию.

Из-за своих отражающих качеств серебряный джелстеи можно использовать как щит против различных энергий: витальной, ментальной или физической. Хотя и не давая власти над другими, серебряный джелстеи способен усиливать работу разума и таким образом служит прекрасным подспорьем в познании и поисках истины. Меч, сделанный из серебряного джелстеи, рассекает материальные предметы, как разум рассекает невежество и тьму.

– Говорят, что его сила проявляется и в том видении души о котором только что рассказал нам Вэль. В том, как связаны все веши.

Альфандерри запел древнюю балладу о создании неба и земли. Слова баллады, давным-давно написанные каким-то менестрелем, говорили о том, что все в творении сплетено в единый узор сияющих драгоценностей, и в свете каждой из них отражаются остальные. Хотя лишь Единый в силах счесть изумруды, сапфиры и алмазы узора, человек благодаря силе серебряного джелстеи может почувствовать это бесконечное плетение во всей его невообразимой огромности.

– Ибо мы – те глаза, которыми Единый созерцает и познает себя, – заключил Альфандерри.

Под этим «мы», объяснил он, имеются в виду не только мужчины и женщины Эа, но и Звездный народ, Элийины и великие Галадины, такие как Арве и Ашторет, чьи глаза, говорят, не из плоти, а из чистейшей силюстрии.

– Какие чудеса мы могли бы созерцать, если бы только у нас были глаза, чтобы видеть их?