Анафема - Кери Лейк
Крик прорвался из моего пересохшего горла, и я оттолкнулась ногой. Костлявые руки вцепились в мои ноги, и, крепко сжимая их, он раздвинул их, отодвинув юбку моего платья. Его мужское достоинство опасно нависало надо мной, и в панике я огляделась в поисках чего-нибудь, что можно было бы использовать в качестве оружия. Над мной висела игла для бальзамирования, лежавшая на краю гроба. В своей борьбе я потянулась за ней, сбив ее, а он прижал мое тело к себе, зажав себя между моими коленями. Меня охватило жгучее напряжение, и я снова потянулась за иглой, ее кончик танцевал в моих дергающихся пальцах.
Звук рвущейся ткани довел меня до истерики, когда он сорвал с меня нижнее белье. - Пожалуйста! — я сдержала рыдание. Наконец, я схватила иглу и быстрым движением вонзила ее в его ухо, глубоко вонзив и потянув ее изогнутый кончик вниз.
Он выдал еще один рык, который сломил мое мужество, но когда он оттолкнулся от меня, я вцепилась в поршень и выжала жидкость. Он снова взвизгнул, дергая иглу, которая обычно предназначена для прокалывания сонной артерии. Я оттолкнулась ногой, наблюдая, как он вырывает ее из уха со звуком хлюпающего мяса.
Он ударил меня рукой, чуть не задев ногу, и повалился вперед.
Срочность пронзила мои мышцы, и я вскочила на ноги и выбежала из комнаты в длинный темный коридор. Я слышала, как он гонится за мной, тяжелые удары его шагов приближались.
К моему ужасу, он полз по стенам рядом со мной с легкостью огромного паука, а ноги, торчащие из его позвоночника, вызывали абсолютный ужас, и я резко остановилась, когда он прыгнул передо мной, снова блокируя мой выход.
В моих глазах навернулись слезы, усталость тяжелым грузом давила на мышцы.
Его губы растянулись в улыбке, из уха сочилась черная жидкость, стекающая по лицу. Он снова поплелся ко мне, но на другом конце коридора не было выхода.
Я оказалась в ловушке.
Второй раз за эту ночь.
- Позволь мне помочь тебе, — прозвучал знакомый голос в моей голове, и я закрыла глаза, погрузившись в темноту. В этом пространстве я услышала тяжелые звуки его шагов, приближающихся ко мне.
Когда я подняла веки, сквозь белую мглу, затуманивавшую мое зрение, в моем уме запечатлелся глиф. Я вытянула руку, и длинный костяной кнут с злобным щелчком хлестнул по воздуху, едва не задев его череп.
В полном недоумении я уставилась на кости, которые, должно быть, достигали пяти метров в длину, а их конец был зажат в моей дрожащей ладони. Я оттянула руку, и кости проскребли по бетонному полу, возвращаясь в мою руку.
Дядя Феликс задержался всего на секунду, прежде чем снова поплелся ко мне.
Я снова выбросила руку, и кости молниеносно развернулись в его сторону, ударив его по груди.
Он замер на месте, дрожа. Через мгновение по коридору раздался громкий треск, и его тело рухнуло в кучу дряблой кожи, а голова упала на нее сверху. Туман над моими глазами рассеялся, и я дернула костяной кнут, оттягивая его назад. Он втянулся в мою руку с болезненным пульсированием, а глиф костей светился невероятно ярко в тусклом окружении. Холодная волна недоверия пробежала по моей шее, и я подняла взгляд на место, где лежал дядя Феликс, рыча, превратившись в кучу сломанных костей и плоти.
Слезы текли по моим щекам, холод распространялся по груди в виде морозного покалывания, когда я спотыкалась, направляясь к нему. Двигались только его глаза и рот, без зубов, которые лежали разбросанные вокруг него.
Тяжело дыша носом, я направилась к лестнице, но на полпути мое внимание привлекло громкое биение, и я снова остановилась.
Я отчаянно хотела игнорировать его и сбежать из дома, но все, что я могла представить, — это Алейсею, запертую в другой ледяной коробке, умоляющую о спасении. Я пошла на звук к главному моргу, где дядя Феликс хранил забальзамированные тела в небольших отсеках, выстроенных вдоль стен. Те, которые были готовы к погребению.
Все еще дрожа, я осторожно подошла к ним. - Алейсея?
- Мэйв? — ответила она, и с вспышкой надежды в груди я резко открыла двери узких шкафов в поисках ее.
Одна из дверей рядом со мной сама открылась, и я отступила назад, нахмурившись. Из нее выползло тело с белой кожей, натянутой на острые костлявые кости. Серебристо-серые волосы свисали с его плеч, когда оно спускалось по стене отделения. В руке оно сжимало разлагающиеся останки того, что, по-видимому, было отрезанной головой. Только несколько сохранившихся черт — зубы, нос и небольшие участки меха — подсказывали мне, что это принадлежало кошке.
Я отступила к двери, когда тело ползло ко мне, и когда оно наконец подняло голову, я затаила дыхание.
Агата.
Из ее губ, изрезанных длинными черными трещинами, раздался леденящий душу вопль.
Она подползла ко мне на четвереньках, и я протянула к ней ладонь. Костяной хлыст обернулся вокруг ее шеи, и прежде чем она успела дотянуться до него, я отдернула руку, оторвав ей голову и разбрызгав вязкую черную жидкость. В тот момент, когда я отдернула кнут, ее голова покатилась по полу ко мне, а остальная часть тела рухнула на пол.
Мои мышцы застыли, когда я уставилась на ее изуродованное лицо, и что-то черное ползло по ее молочно-белым глазным яблокам. С длинными черными ногами оно вышло на переносицу, оказавшись черным пауком.
Когда я отступила к двери, оно медленно ползло по ее носу на пол. Еще больше черных пауков вылезло из ее носа, глаз, рта. Они высыпались из шеи ее безголового туловища.
Я крутанулась на каблуках и помчалась по коридору к лестнице. Ухватившись за перила, я оглянулась и задыхаясь от ужаса увидела сотни пауков, бегущих ко мне. Я подбежала к лестнице и с силой захлопнула за собой дверь.
Отступая, я делала долгие, тяжелые вдохи, и, к моему ужасу, пауки проскользнули под щелью двери.
- Нет! - Опустошенная, я выбежала из дома в темноту, но пробежала всего несколько метров, прежде чем почувствовала, как что-то ползет по подолу моей юбки и по моей лодыжке.
Я закричала, топнула ногой по земле и подняла юбку, чтобы
