Линн Флевелинг - Луна предателя

— Да. Потому что если я не вернусь и не сделаю все, как надо, я навсегда останусь в памяти моих родичей презренным убийцей,

— На этот раз они могут приговорить тебя к смерти. Серегил улыбнулся своей кривой улыбкой.

— Если приговорят, мне понадобится твоя помощь в организации еще одного блистательного побега. Но на этот раз я делаю выбор сам, и выбираю я честь. Я хочу, чтобы ты понял меня, тали. — Серегил помолчал, вспоминая последний странный сон и все остальные видения, посещавшие его со времени возвращения.

— Это и пытались сказать мне руиауро с самого нашего приезда в Сарикали.

— Честь или атуи?

— Атуи, — признал Серегил. — Я должен вести себя, как истенный ауренфэйе, каковы бы ни были последствия.

— Прекрасное же ты выбрал время для того, чтобы снова начать об этом беспокоиться.

— Я всегда беспокоился, — тихо сказал Серегил.

— Ну хорошо, мы возвращаемся. Только как?

— Мы сдадимся в Гедре и позволим отвезти нас обратно.

— А если Риагил все же в конце концов заодно с Акхенди?

— Это быстро выяснится.

Алек опустил глаза на их сплетенные руки и провел пальцем по ладони Серегила.

— Ты в самом деле думаешь, что все может получиться? На мгновение Серегил словно ощутил удушливую жару дхимы, услышал звон стекла.

— О да. У меня дар на проделки такого рода.

Глава 47. Коратан

На закате на фоне темнеющего неба стали видны черные силуэты четырех военных кораблей, приближающихся с северо-востока. Алек разглядел на мачте переднего флаг скаланского царского дома. Этот корабль приблизился к тому, на котором находились Серегил и Алек, и матросы перебросили на борт соседнего судна канат с крюком на конце.

— Давненько я этого не делал, — сказал Серегил, балансируя на поручне, чтобы ухватиться за канат.

— А я так и вовсе никогда, — пробормотал Алек, заставляя себя не смотреть в узкий пенящийся провал между двумя кораблями. Следуя примеру Серегила, юноша ухватился за канат, перекинул через него здоровую ногу и смело оттолкнулся от поручня; качка, сблизившая суда в этот момент, помогла ему перелететь на палубу соседнего корабля. Алек даже умудрился приземлиться на ноги.

С принцем Коратаном он встречался всего несколько раз, да и то видел его издали, но сейчас узнал его с первого взгляда. Коратан был белокож и некрасив, как и его мать и старшая сестра, и у него был такой же острый проницательный взгляд. Принц был одет в армейский черный кафтан и узкие штаны, на груди его лежала тяжелая золотая цепь — знак власти наместника.

Рядом с принцем стоял маг. Это был дородный лысеющий мужчина с неприметной внешностью, за одним исключением: левый рукав его богато расшитой зеленой мантии был пуст и приколот к плечу.

— Видонис? — прошептал Алек.

Серегил кивнул.

— Это же Серегил! Пламя Сакора, приятель, что ты здесь делаешь? — Тон принца говорил о том, что он не особенно рад видеть прибывших.

«Может быть, Серегил переоценивает удовольствие от воспоминаний о совместных юношеских проказах», — тревожно подумал Алек.

Серегил ухитрился отвесить истинно придворный поклон, несмотря на свои синяки и грязную тунику.

— Нам нелегко было добраться до тебя, господин. Новости, которые мы должны тебе сообщить, предназначены только для твоих ушей.

Коратан окинул обоих посланцев кислым взглядом, потом неохотно сделал приглашающий жест.

— А это кто? — ткнул он пальцем в Алека, когда они вошли в каюту.

— Алек из Айвиуэлла, господин. Это друг.

— Ах да. — Коратан снова взглянул на юношу. — Мне казалось, что он светловолосый.

Губы Серегила тронула чуть заметная улыбка.

— Обычно это так и есть, господин.

Кабина была так же аскетична, как и ее обитатель. КораТан сел за маленький стол и жестом показал Серегилу на единственный стул. Алек присел на крышку сундука.

— Ну что ж, выкладывайте, — бросил Коратан.

— Я знаю, почему ты здесь, — сказал ему Серегил не менее резко. — Мне казалось, что ты более искусный игрок. Ты влип в глупую историю.

Светлые глаза принца сузились.

— Не слишком рассчитывай на наше прежнее знакомство.

— Именно в память прежних дней и из любви к твоему семейству я явился сюда, — ответил Серегил. — Этот план — захватить Гедре — может кончиться только катастрофой. И не только для Клиа и остальных, которые окажутся в ловушке, — для всей Скалы. Вся затея — чистое безумие! Ты должен это понимать.

К удивлению Алека, принц, казалось, стал обдумывать отповедь Серегила.

— Как много ты знаешь о моей миссии?

— Не только у твоей старшей сестры есть шпионы в обеих странах, — ответил Серегил.

— Старуха Магиана, да?

Серегил ничего не ответил.

Коратан побарабанил пальцами по столу.

— Ладно, с этим мы разберемся потом. Форию в ее замысле поддержали генералы. Как наместник я обязан подчиниться.

— Генералы явно не знают, на что способны ауренфэйе, если сочтут, что им угрожают или их оскорбили, — с чувством произнес Серегил. — Здесь доверяли твоей матери и многие еще доверяют Клиа. Твоя сводная сестра ведет ловкую дипломатическую игру. Ей удалось склонить на нашу сторону некоторые враждебные кланы, прежде чем стало известно о смерти Идрилейн. Фория — другое дело; не прошло и нескольких дней с тех пор, как она взошла на трон, и вирессийцы начали распространять сведения о том, что она предала собственную мать и сотрудничала с леранцами. У Юлана-и— Сатхила есть документы, доказывающие ее некрасивую роль. Ты об этом знал?

Принц пристально посмотрел на Серегила.

— Ты, по-видимому, знаешь многое, чего знать тебе не положено. Как это получилось?

— Ты узнаешь кольцо? — Серегил протянул руку и показал Коратану перстень Коррута.

— Так оно у тебя!

— Это дар твоей матери за оказанные ей услуги. Мы с Алеком оба знаем об этой истории — пока не важно, каким образом. Юлан-и-Сатхил описал все в самом черном свете некоторым кирнари — тем, кого он хотел склонить на свою сторону. Для ауренфэйе вести себя так, как вела Фория, — значит проявить полное отсутствие чести. Даже те кирнари, которые собирались голосовать в пользу Скалы, теперь сомневаются. Если ты увенчаешь все это своим неразумным нападением на Гедре, то следующие скаланцы, с которыми ауренфэйе станут иметь дело, будут называть тебя своим далеким предком.

— Это самоубийство, господин, — добавил Алек, которому надоело быть бессловесным участником встречи. — Ты погубишь нас всех и ничего этим не добьешься.

Коратан бросил на него раздраженный взгляд.