Вера Камша - ТАРРА. ГРАНИЦА БУРИ. Летопись вторая.

Нанниэль поняла, что ей пора. Убежище — это прошлое, которому она больше не принадлежит. Эта жизнь кончена, и ее место в том пугающем, грубом, кровавом мире, куда ушел сначала сын, а затем и Эмзар Снежное Крыло, ее единственная, вечная любовь. Она должна идти к ним. К нему. Сегодня. Немедленно.

Вода отступила до самого горизонта. Озадаченные морские обитатели, оказавшиеся на мели, жалко трепыхались среди бурых и зеленых водорослей. Копыта Гиба и растопыренные пальцы Могильщика расплескивали лужи, топтали застигнутых врасплох рыбин и не успевших убраться с дороги крабов. При желании тварь могла бы нажраться до отвала, но ее манила древняя кровь. Погоня неслась на восток, постепенно забирая в глубь продолжающего отступать моря. Рене знал здесь каждый мыс, каждую скалу, каждый извив побережья… Показалась Ветровая скала, откуда до лагеря Марциала нет и весы…

Рене бросил еще один взгляд через плечо. Отвратит по-прежнему несся за ними, смешно вытянув шею в тщетной надежде дотянуться. Солнце уже встало, обезумевшие от обилия пищи морские птицы с криками кружили над внезапно пересохшим заливом. Гиб коротко взвизгнул и обернулся, сверкнув зеленым глазом. Наконец-то! На горизонте стремительно вырастала гигантская водяная стена. Море собралось с силами, вознамерившись навсегда избыть осквернившую Тарру мерзость, но Могильщик не смотрел на горизонт, его интересовала лишь добыча.

Рене в последний раз взглянул в тупые и жадные глаза твари и расхохотался. В этот миг они с Гибом стали единым целым, древним и могущественным существом, полным неистовой, первозданной радости. Водяной Конь взвился на дыбы и победно заржал, и ответом ему был грохот океана. Стена воды стремительно неслась вперед — отвесная, увенчанная роскошной клубящейся гривой.

— Вперед! К лагерю…

Гиб сделал чудовищный прыжок и понесся к аккуратно насыпанному валу, с каждым шагом отдаляясь и от ставшего приманкой обреченного преследователя, и от взбесившегося моря. Могильщик же, лишившийся с пробуждением прежней защиты, так и не заметил своей гибели. Чудовищный вал подхватил отвратительное тело и, желая от него избавиться, повлек к берегу. Кружащиеся в небе морские птицы видели, как стена воды, сметая все на своем пути, ударилась в Зимнюю гряду, выламывая из нее огромные куски. За первой волной последовала вторая, третья… А когда выплеснувшее свою ярость море отступило, на мокром песке остались причудливые нагромождения камней, кучи водорослей да тины, какие-то деревянные обломки и десятка полтора искореженных арцийских пушек, напоминавших о том, что еще ночью здесь был лагерь девяностотысячной армии.

Глава 5

2230 год от В. И. 12-й день месяца Медведя

Таяна. Гелань

— Они можуть тут цельный год сидеть, — Рыгор раздумчиво тронул длинные усы, — на такие стены кидаться — лучше сразу в Рысьву вниз башкой…

— А кому они тут мешают? — проявил мудрость Луи. — Пусть их сидят! Гелань наша. Таяна наша. Фронтера тем более наша! Оставим их здесь под присмотром — и в Мунт!

— То було б добро, когда б не було погано, — хмыкнул бывший войт. — Шоб их тут держать, надо и руки, и голову… Иначе они такого понаделают… В замке одних гоблинов тьма, а ще геланьска шелупонь да тарскийцы з ихними подлыми подковырками… К таким только спиной повернися, враз без хвоста останешься…

— Это так, — подтвердил Роман, — но и караулить их мы не можем. Мы нужны в Арции… Конечно, — эльф нахмурился, — есть еще подземные галереи, если их не завалили… Ход Стефана вряд ли знает кто-то, кроме меня и Уррика…

— Дак у чему тогда справа?! — Рыгор приосанился. — Под утро и вдарим. Главное — до замка вломиться…

— Не скажи. Я немного знаю Высокий Замок. Попасть внутрь — еще не значит победить. Нам с бою придется брать каждую лестницу… А если там еще и ройгианцы? Я не уверен, что с ними справлюсь, так что положеньице у нас аховое. Хоть и у них не лучше…

— В любом случае нужно предложить им сдаться, — отчеканил Луи.

— Ты рехнулся, — сплюнул фронтерец, — так ти упырины тоби и согласятся…

— Не согласятся, но там дама. Кодекс Розы нас обязывает.

— А что? — Эльф на мгновение задумался. — Мы должны воевать по-рыцарски. Когда Луи предъявит свои права на корону, он должен быть безупречен… К тому же… К тому же это может и выгореть, если Илана по-прежнему… Короче, предъявим-ка им ультиматум.

— Ну зовсим обалдели. Вас там пулями-то нашпигуют, — постановил недоверчивый Рыгор. — Как того кабана чесноком…

— Насчет пуль не беспокойся, защитить десять человек я пока в состоянии. И… Возьмем с собой наших корбутских друзей.

Рэннок согласился сразу же. Бывший вогораж не хотел крови северян, хоть и полагал ее неизбежной. Юный Грэддок, разумеется, был во всем согласен с приемным дедом и побратимом. Южные орки, поняв раз и навсегда, что Годой и Белые жрецы служат не Изначальным Созидателям, а побежденному теми злу, шли за своими вождями молча и до конца. Если б было нужно, они бы умирали от рук таких же, как и они, горцев и убивали бы сами, пока не взяли бы твердыню, и тогда страшен был бы жребий уцелевших защитников. Но если заблудших удастся вернуть на путь истинный…

Выслушав Рэннока, горные вожди присудили, что разговор нужен. Неожиданно вышла заминка с Кризой, объявившей, что будет сопровождать Рамиэрля. Носящие семерых птиц тысячники переглянулись. Девушке влезать в мужские дела не пристало, но существовал молчаливый уговор: во всем, что касается Кризы, последнее слово остается за Романом. Разумеется, орка добилась своего и, ступая след в след за бардом, с бешено колотящимся сердцем подошла к Нижним Полуденным воротам.

Зная скрывающуюся под немногословностью и нарочитым безразличием к собственной судьбе почти детскую впечатлительность гоблинов, эльф постарался придать себе надлежащий вид. Отказался от презираемых северными орками лошадей. Накинул черный «ночной» плащ. Пошли в ход и похожие на седые волосы стебли, все еще сохранившие шелковистость и блеск. В орлиной лапке, венчающей горский шлем, они выглядели впечатляюще.

— Ты скажи, — в который раз потребовал Рыгор, — точно вас не подстрелят?

— Точно. Идем.

Защитники Высокого Замка не стреляли — возможно, просто хотели подпустить поближе, но эльф предпочел видеть в этом доброе предзнаменование. Сто шагов до ворот. Пятьдесят. Сорок…

Роман шел быстро и уверенно, зная, что за ним легким охотничьим шагом скользит Криза, а чуть подальше плечом к плечу идут Луи и Дьердь Ричи-Гардани. Остановился в десяти шагах от ворот. Поднял руку. Простенькое заклинание, и на раскрытую ладонь садится ласточка — символ мира и у гоблинов, и у таянцев.