Людмила Астахова - Ничего невозможного

Но и у Джевиджа для кехтанцев был припасен сюрприз.

— Сейчас мы им устроим встречу с оркестром. Заряжай! — проорал он. — Ну, ребятки, не подведите!

По его команде первый номер в каждом расчете подскочил к жерлу «Шершня», держа пробойник[34]. Одновременно номер шестой передал номеру пятому снаряд, а. тот быстренько сунул его в руки номеру второму, чтобы тот вложил снаряд в жерло пушки

— Дослать внутрь! — подгонял солдат капрал. — Третий номер!

Это означало, что тот должен заткнуть запальное отверстие большим пальцем в специальном кожаном наперстнике.

— Наводчик!

Главное, чтобы рядовой Кетэо правильно отрегулировал угол наклона ствола, а рядовой Хаппер, тот, который номер третий, навел орудие в горизонтальной плоскости.

Команда «Готовьсь!» ржавой пилой прошлась по натянутым нервам Росса. У него непроизвольно напрягались мышцы, как будто это он сам, а не Хаппер проткнул протравником[35] картуз[36] и установил в запальном отверстии[37] капсюльную трубку[38], а сверху — курок с ударником; это бывший маршал, а вовсе не номер четвертый дернул за спусковой шнур. Как раз в тот миг, когда горнист сыграл «В атаку!» и первая волна из примерно двухсот человек одним броском преодолела развалины, оказавшись прямо на разрушенной стене.

Три «Шершня» выстрелили в них одновременно и практически в упор. Взрыв оказался такой силы, что все стены форта дрогнули. Куски кирпича, плоти и железа полетели в разные стороны.

— Отлично! Молодцы! — обрадовался Росс.

Мальчишкам тоже было что терять. Они все поняли! Они старались!

«До стандартных двух минут еще далеко, но кехтанцам и этого хватит. Пока хватит».

А как ловко номер первый прочистил ствол банником[39]?! Главное теперь — не останавливаться.

Картечные гранаты к скорострелке комендант Бласид решил экономить. И правильно — они еще пригодятся. А мы пока и пушками-старушками обойдемся.

— Стрелки! Прикройте!

— До-ослать! Первый!

И все повторилось снова. Вторую волну атакующих эльлорцы поприветствовали новым залпом, обращая уцелевших кехтанцев в бегство.

Рассчитывать на то, что генерала Барсса остановят паршивые старые «Шершни», было бы опрометчиво и самонадеянно. Но как же вопили от восторга защитники форта, когда вражеский штурмовой отряд бежал от восточной стены без оглядки. Маленькая, но все-таки победа, из таких потом и складывается выигранное сражение.

— Вы — отличные солдаты! Да вы просто родились артиллеристами! — подбадривал парней Росс.

Барсс снова возобновил обстрел. Ощутимого вреда форту он не наносил, но грохот стоял оглушающий.

Джевидж вообразил себе, как страшно, должно быть, женщинам и детишкам в цитадели. Диану точно не заснуть под такие громкие взрывы, он будет капризничать. Ребенку не место на войне, совсем не место… А кому место? Женщине? Увечному лейтенанту Иниго? Рядовому Кетэо? Или рядовому Эрджону, которому едва сравнялось пятнадцать?

— Мистрил Джайдэв!

Капрал Буджар — двадцатилетний молодой человек с удивительно круглыми, словно от вечного испуга, синими глазами, по-детски дернул Росса за рукав. Тут же испугался нарушения субординации, а потом вспомнил, что разговаривает с отставником, по сути, гражданским лицом.

— Я вас слушаю.

— Похоже, мой «Шершень» того… отстрелялся, — с виноватым видом доложился капрал.

— Что так?

— Гаубичный снаряд рядом лег. Цапфы вырвало к чертям собачьим.

— Плохо, — покачал головой Джевидж. — Значит, у нас на одну пушку стало меньше. Смените позицию, пока к ней не успели пристреляться.

— Уже. Но наводка же собьется.

— А вы думаете, что Барсс снова наступит в ту же самую лепешку? Нет, конечно. Так что ждем нового штурма и действуем по обстановке. Лейтенант вам все пояснит.

В какой-то мере ситуация с солдатами Джевиджа забавляла. Кто бы мог подумать, что главнокомандующему когда-либо придется объясняться с каким-то капралом из захудалого форта? Право слово, верно сказано: «Не зарекайся от падения, стоя на вершине, и не хули судьбу, пав ниже самого нижайшего, ибо пока мы живы — ничего не потеряно». Лорд канцлер тщетно напрягал память, совершенно некстати вспоминая автора афоризма. И уже почти нащупал нужное воспоминание, когда началась следующая атака — вторая, но не последняя в этот день.

По молодости лет Моррану Килу не довелось участвовать в настоящей войне, но и самые кровопролитные операции Тайной службы не шли ни в какое сравнение даже со стычками с легионерами по дороге через Территории. В осаде же маг-экзорт оказался впервые. И через несколько часов дал себе зарок больше никогда в такие передряги не попадать. Если выживет… если повезет…

Зато его подопечный, похоже, чувствовал себя, словно рыба в воде. Джевидж точно знал, что надо делать, куда бежать, в кого стрелять, ориентируясь в творящемся вокруг безумии так же ловко, как в содержимом личного гардероба. Кажется, о чем его не спроси, тут же даст ответ — правильный и точный. И, как быстро прочувствовал Морран на собственной шкуре, это… это просто замечательно. Главным образом потому, что не нужно думать самому. Совсем-совсем. Только четко выполнять боевые команды. Заодно стало ясно, что качества, которые в подопечном мэтра Кила раздражали до зубовного скрежета, родом из армейского прошлого Росса. Педантичность, жесткое соблюдение иерархии и фанатичная любовь к предписаниям и правилам — все, в мирной жизни выглядевшее замшелым консерватизмом и ограниченностью, приносило ощутимую пользу не только бывшему маршалу, но и всем окружающим. Так что еще не известно, кто кому получился телохранителем, маг — канцлеру или наоборот. Джевидж уберег Моррана от смерти раза четыре. Если считать тот момент, когда вырвал из сведенных судорогой пальцев бесполезный магический жезл и сунул в руку винтовку.

— Хватит в бирюльки играть, мэтр, — прорычал он. — Займитесь делом!

Это случилось, когда выяснилось, что яростная атака на восточную стену всего лишь отвлекающий маневр, а на самом деле кехтанцы штурмуют форт с запада.

От молодых солдат в рукопашной толку мало, поэтому их оставили отстреливаться на восточной стене, а Росс вместе с Морраном, ополченцами и взводом лейтенанта Иниго побежали на помощь к защитникам западной стены. А тем пришлось ох как несладко. А еще говорят, что кехтанцы все поголовно ленивы и трусливы. Наверное, где-то есть и такие, но те, кто упорно лез на стены под шквальным огнем, к робкому десятку не относились.