Алекс Орлов - Каспар Фрай (авторский сборник)

59

Хозяин соскользнул с кровати, поддернул кальсоны и поплескал в лицо теплой водой из кувшина. Затем он натянул штаны, надел помятую куртку и с трудом втиснул ноги в выходные башмаки с пряжками.

Взглянув на себя в мутное зеркало, он поправил красный колпак и, спустившись по лестнице, прошел мимо сидевшего с бодрым видом приказчика.

На улице было сыро, злые с похмелья дворники гоняли по Рыночной площади мусор, сплевывая и ругаясь на городские власти.

Нинбург перешел на легкую трусцу и, прихрамывая в неудобных башмаках, выскочил на улицу Рыбную. Его торопливость была понятна – за своевременное оповещение об убытии постояльцев ему обещали десять дукатов. Шуточное ли дело – месячная прибыль всего за пару слов! Пожалуй, тут расстараешься.

Едва не сбив сонную молочницу, владелец гостиницы кротко выслушал все, что она думала о нем и его родителях. В другой раз он бы потащил вздорную бабу к мировому судье, однако сейчас это не имело смысла – подумаешь, бабья ругань. Десять дукатов были совсем близко.

Вот и переулок Кожевников, а в нем нужный дом и дверь, выкрашенная синей, почти облупившейся краской.

Нинбург остановился, перевел дыхание и постучал. Затем приложился ухом, чтобы понять, идут или нет. За дверью было тихо, он постучал громче, а потом еще раз.

Наконец послышались шаги, грохнул тяжелый засов и отворилась верхняя половина двери, в которую выглянул человек с отекшей физиономией, в мятом синем колпаке.

– Чего тебе? – прохрипел, Синий Колпак, кутаясь в побитый молью плед.

– Они уехали, ваша милость, – льстиво улыбаясь, сообщил Нинбург.

– Кто «они»? – не сразу понял Синий Колпак, но тут он дернул головой, вспомнив. – Ах, ну да! И куда?

– В неизвестном направлении.

– Верхом?

– Нет, пешими. Должно, к Табрицию отправились – за лошадьми.

– Молодец, дурак, – похвалил Синий Колпак. – А точно совсем ушли, может, на прогулку отправились или к шлюхам?

– Да кто же к шлюхам по утрам ходит? К тому же за номера заплатили серебром.

– Ну и ладно. Ступай себе, – сказал Синий Колпак и попытался захлопнуть половинку двери, однако владелец гостиницы успел пролезть в нее всем телом и, схватив Синего Колпака за руку, проблеял, краснея лицом: – Постойте, вы же обещали мне десять дукатов!

– За что? – За это самое – сказать, когда они уйдут. Они ушли, я сказал. Давайте мне дукаты!

Синий Колпак пожевал губами, прикидывая, пригодится ли этот человек на будущее или убить его, пока тихо. По всему выходило, что пригодится: всегда хорошо знать, кто приехал в гостиницу, а кто уехал.

– Ладно, – смилостивился он. – Подожди здесь. И оставив половинку двери открытой, поднялся по ступеням в дом.

60

Нинбург начал беспокоиться. Он опасался, что этот страшный человек не вернется и не вынесет денег, однако вскоре послышался скрип ступеней и Синий Колпак спустился к дверям.

– Вот, держи пока, – сказал он, подавая тощий кошель.

Владелец гостиницы вцепился в мешочек скрюченными пальцами, распустил шнурок и достал три золотые монеты. Три вместо десяти.

– Что ты дал мне, жулик?! Ты же обещал десять дукатов, а тут только три! – пронзительно завопил Нинбург.

– Пошел вон! Ты дороже не стоишь!

– Ах так! Тогда пусть весь город узнает, что в этом доме живет жулик!

Больше Нинбург ничего прокричать не успел. Синий Колпак прихватил его за шею одной рукой, а другой приставил к горлу широкий сапожницкий нож.

– Ну что, петушок, замолчишь сам или тебе помочь?

– Не надо… П-прошу вас… Хотите, я верну вам и эти т-три золотых? Хотите, верну ва-ваши деньги? – заикаясь предложил Нинбург, ощущая на горле холод железа.

– Ладно, оставь себе, – милостиво разрешил Синий Колпак и, оттолкнув Нинбурга, спрятал нож. – Деньги, деньги, все будто помешались на деньгах. Хороших людей в этом городе совсем не осталось…

С этими словами он прикрыл половинку двери и лязгнул засовом, давая понять, что разговор окончен. Затем поднялся в дом, который являлся воровским притоном – здесь кутили, проигрывая награбленное, городские преступники.

Поочередно толкнув ногой двух храпевших на полу жуликов, Синий Колпак приказал:

– Вставайте!

– Что такое, Синий Колпак? – проскрипел один из них, почесываясь пониже спины. – Я только уснул, а ты меня ногой… За ш-што?

– Вставайте, дело есть.

– Какие такие дела? Дела у мирового судьи…

– Нужно сбегать к человеку, который платит, и доложить, что они уже выехали. Вставай, Хриплый!

– Кто они-то? – сонно прогундосил жулик, с трудом усаживаясь на полу.

– Не твое дело. Просто придешь и скажешь: «Они выступили – их шестеро».

– А чего я один-то? Я чего, нанимался, что ли? Синий Колпак отвесил Хриплому затрещину.

– Ой-ой-ой! – заскулил тот, хватаясь за отбитое ухо. – Иду я! Уже иду! А чего я один-то?

– Ты не один. С тобой Шершавый пойдет.

– Ну уж на хрен… – пробурчал Шершавый, и, как оказалось, зря. Синий Колпак заехал ему носком ботинка в живот, отчего у Шершавого глаза едва не вылезли на лоб.

– Вставайте, рожи пьяные! Посмотрите, на кого вы похожи! Разве вы воры? Спившиеся поденщики, вот вы кто. Разве вы помните заветы Кривого, который учил всех нас?

– Кривой был добрый, – плаксиво пожаловался Хриплый.

– Ну да, добрый, – передразнил его Синий Колпак. – Да он бы уже показал вам, как выглядят ваши кишки.

Оба жулика поднялись. Один еще держался за отбитое ухо, второй, после жестокого удара в живот, никак не мог восстановить дыхание.

– Ну? – прохрипел он.

– Не нукай! Помойте рожи и отправляйтесь.

– А зачем рожу мыть? – спросил Хриплый.

– Чтобы дорогу видеть, свинья ленивая. Глаза после вчерашнего совсем заплыли.

– Ты нам сам наливал, – напомнил Шершавый, все лицо и шея которого были покрыты оспинами.

– Я наливал, а ты не отказывался.

– Так чего говорить-то надо?

– Я же сказал, шесть человек отправились из гостиницы «Кот и Ботинок».

– Что за люди?

– Там знают.

– Ой, как же башка трещит, – пожаловался Хриплый. – Что же это такое, ох!

– А тебе впервой, да? Не знал, что если с вечера нажраться, то утром едва живой будешь?

Синий Колпак вышел в соседнюю комнату, которая выглядела куда опрятнее, поскольку в ней жил он сам, и, нацедив в две кружки мутноватого пойла, вынес их жуликам.

– Вот, поправьте здоровье, свиньи.