Александра Верёвкина - Осколки вечности

Прежде казавшийся коротеньким путь до пищеблока вдруг превратился в сущее испытание на выносливость. Я задыхалась от нехватки кислорода, умаялась промокать воротничком одежды выступающий на лбу пот, вновь ощутила головокружение, проигнорировала свинцовую тяжесть в желудке и, напоследок ухватившись за холодильник, бесславно провалилась в затяжной обморок.

— Эй, воплощение моей эротической фантазии, приходи уже в себя, — впился в кору головного мозга срывающийся на хохот неизменно приятный мужской голос. — Надеюсь, ты ушиблась и сейчас без промедления отдашься мне на этом тепленьком полу! Ну, как самочувствие? Где погладить, что приласкать?

От души проморгавшись, я сфокусировала расплывающееся мутным озером внимание на двоившейся физиономии предателя и с придыханием залепила ему пощечину.

— Каналья! — мгновенно пришло на ум странное словечко, вырвавшееся абсолютно непреднамеренно, но успокоившее бушевавший в крови ураган эмоций.

— И за что ты так меня ненавидишь? — даже не поморщился Лео, опускаясь рядом со мной на колени. — Я ведь исправился и, кстати, извинялся за свое свинство, притом неоднократно. Ладно, раз уж поцелуя от тебя не допросишься, давай договоримся о нейтралитете. В противном случае, я тоже позволю себе вольности.

— Какие? — настороженно уточнила я, на удивление туго смекая.

— Разные, — уклончиво ответил парень, бегло осматривая меня с ног до головы. — А ты умеешь падать! Не подскажешь, как умудрилась так эстетично порвать платье? Нет, я не жалуюсь, у тебя красивая грудь и белье подходящее. Просто любопытство гложет. Chino tu madre! Santa razarino*! — вознегодовал вампир, беспардонно задирая подол платья. — Быстро рассказывай, что случилось!

Не желая играть с огнем, как предостерег меня Джей, я кратко описала свои злоключения, без особых излишеств передала суть послания Северина и сжалась в эластичный комочек первобытного страха при виде лица, искаженного гримасой нечеловеческой ненависти. Шумно выдохнув весь имеющийся в груди воздух, Леандр втянул ноздрями свежую порцию, уловил скрывающийся от меня аромат и без предупреждения запустил ладонь под юбку. Я завизжала на полную громкость, ощутив его прикосновение к запретному местечку, и попыталась отползти подальше, когда он вытянул руку, на протяжении двух пронзительных ударов одуревшего сердца растер пальцами крохотный сгусток отвратительно черной крови и возмущенно процедил сквозь зубы:

— Кто это сделал?

— А мне почем знать? — окончательно разъярилась я, чувствуя себя грязной, испорченной, ничтожной, гадкой и недостойной. Почему рядом не Майнер, которому можно поплакаться к жилетку, который поймет мои эмоции, разделит мою боль, а не станет так глумливо улыбаться и агрессивно сверкать глазами! — Убирайся из моего дома! Чтобы через пять минут духу твоего здесь не было!

Парень согласно кивнул, поднялся с колен, а после непостижимым образом очутился лежащим рядом, благостно устроив голову у ножки кухонного стола.

— Это за твою наглость, деточка, — ласково прошептал он, двумя пальцами сжимая мой подбородок. — А вот это за отсутствие гостеприимства. Нужно быть добрее к окружающим.

Я не успела вывернуться. Горячие губы уже накрыли собой мои и мягко распространили тепло от одного уголка изумленно раскрытого рта к другому. Отсутствие настойчивости изумляло, щемящая

нежность губительным образом сказалась на сопротивлении, а скоротечность момента лишила понимая. Я сейчас, что, целовалась с Лео?

— Скорее это я тебя целовал, — цинично вторгся в мои мысли чертов вампир. — Следующая оплошность с твоей стороны развяжет руки другому моему желанию, ясно?

Я презрительно фыркнула, тщательно вытерла губы замусоленным воротником платья и отвернулась к холодильнику. Господи, верни мне Джея! И разрази молнией это ничтожество!

— Ладно, стратегическое перемирие, — помахал стервец у меня перед носом краешком белого вафельного полотенца. — Подняться можешь? Или помочь?

Не дожидаясь ответа, он вытянул вперед загребущие лапы, жадно сцепил ладони на талии в замок, заставил меня бесстыже выгнуть дугой спину для демонстрации всех природных прелестей и с некоторой заминкой поднял на руки. Да не абы как, а по-хозяйски перекинул через плечо, впился ненавистной клешней в филейную часть и, не прекращая ржать аки обкуренная лошадь, потащил в гостиную. Я брыкалась, зловеще шипела и грозилась проткнуть осиновым колом мерзкую грудь, но с тем же успехом могла противостоять проливному дождю в тропиках.

Наконец я ощутила под собой мягкую поверхность, оказавшуюся диваном в гостиной. Пришлось дожидаться, пока Лео уберется на достаточное расстояние, а после уделить минутку внимания

__________________

*Chino tu madre! Santa razarino! — Матерь Божья! Святые угодники! (вольный пер. с итал.).

недремлющей мести. Неясно как, но мне все же удалось изловчиться и пребольно лягнуть здоровой ногой не настроенную на нападение коленку гада.

— Не смей больше ко мне прикасаться! — впала я в действенное сумасшествие, воинственно помахивая над головой подушкой в форме звериной лапы. — А уж целовать тем более!

— Тьфу ты, дура! — эмоционально припечатал вампир, с трудом удержавшийся в вертикальном положении. — Уймись, пока я еще в состоянии сдержаться. Помнишь еще о том, что у нас всего два часа, хотя теперь уже полтора? Так вот, дай мне сосредоточиться и прекрати изображать идиотку. Это бесит.

Неохотно признав его правоту, я закрыла полыхнувшее смущенным румянцем лицо подушкой и терпеливо принялась ждать озарения. Тело горело изнутри болью, притупляющей восприятия, в горле першило от крика, веки жгло от недостатка влаги и невыносимо хотелось кому-то выплакаться и рассказать о чертовщине, всякий раз без стука врывающейся в мою жизнь. Но кому? Джею, которого никогда нет рядом в подобные минуты? Рейчел, которая и понятия не имеет о вампирах? Лео, которому в детстве напрасно не перевязали шею пуповиной? Родителям, которые расстреляют меня на месте, выслушав половину приправленного сверхъестественным повествования? Киви?

— Опиши свою боль, — мечтательно попросил Леандр, отнимая у меня спасительную подушку. — Какая она? Только не надо грубить, детка. Я не для смеха спрашиваю.

— Не знаю, — мрачно вздохнула я, силясь приподняться на локтях и спустить ноги вниз с высокого подлокотника, но прирожденный садист не дал мне облегчить страдания, заявив, будто в таком положении кровь хуже поступает к ране. — Она постоянная, не ослабевающая и жуткая. Я не чувствую кончиков пальцев.

— Что-нибудь еще беспокоит? — озадаченно продолжал разглядывать меня парень. — Головокружение, тошнота, рези в боках, спине, боли в мышцах?