Гала Рихтер - Семь историй Чарли-Нелепость-Рихтера

Итак, Лоуренс Чейс — математик. Сфера изучения — геометрия космоса. Его жена — психофизиолог, несколько трудов по изменениям нервной системы человека в условиях внеземного расположения. Уильям Тодд — изобретатель "двигателя Тодда", позволяющего достигать огромных скоростей, применющегося для кораблей-разведчиков, отправляемых в "Дальний Космос". Лукас Волинчек — совсем еще мальчишка, тогда ровесник Питера, пилот — сверхскоростник, чемпион гонок по орбите, ко всему прочему, изучающий физику тугоплавких веществ. И так далее по списку.

А теперь загадка, Чарли Рэндом Рихтер. Что объединяет всех этих таких непохожих людей, кроме того, что они имели несчастье оказаться не в том месте совсем не в то время? Правильно, они все изучали космос. Не просто изучали — они хотели управлять им. И управляли.

Чертов ядовитый кофе впитался в ткань и точно уже не отстирается. Я налил себе еще, закурил крепкий "Мальборо" (нагло свистнутый у Риди "Кэптен Блэк" приказал долго жить), вполне осознавая, что рискую "посадить" сердце, и крепко выругался.

Картинка выходила отвратная.

Я может и чертов фрик, но одно я понимал наверняка: не я один об этом всем догадался. С вероятностью процентов так в девяносто девять, в правительстве или там в армии, тоже догнали, что к чему, и теперь так же как и я, пытаются предугадать последствия. А последствий может быть до черта — начиная с падения цен на все продукты космической промышленности и заканчивая…гражданской войной.

Никто же так и не узнал, какой они национальности или к какой конфессии принадлежат. Эти гребаные террористы словно возникли из ниоткуда и исчезли с Луна-Сити в никуда. Может, это радикально настроенные мусульмане? Или какие-нибудь сектанты? Или та же самая ИРА? Или просто наемники, подчиняющиеся мафии? Если не узнать этого сейчас, мы, так называемое человечество, окажемся в таком дерьме, каком не бывали со времен Хиросимы и Нагасаки. Только хуже. Намного хуже.

Любой кризис, если он начнется сейчас, в эпоху полной глобализации, заденет не одну отдельно взятую страну, а весь мир. И аукнется всем по полной программе, в этом я не сомневался.

То ли от сделанных выводов, то ли от кофе в сочетании с чипсами, меня слегка замутило. Я зашел в ванную и с остервенением вымыл лицо холодной водой.

Необходимо было поговорить обо всем этом с кем-нибудь старшим, кто уж всяко лучше меня разбирается во всем этом бреде. Я снова набрал Полину, но посмотрел на часы и передумал — приближалось три часа ночи. Да, если честно, я не был уверен, что она ответит на все мои вопросы. Оставался Дик, но я даже представить себе не мог, что он со мной сделает, если я его сейчас разбужу. В конце концов, я просто лег на кровать прямо в одежде и даже не заметил, как заснул.

* * *

Утром первым делом я рванул к директрисе, надеясь получить исчерпывающую информацию, но дверь все так же была заперта. У Чейсов тоже была заперто. Я еще разок выругался и направился к кухне, чтобы позавтракать. Я хотя и классический кофеман со всеми выходящими из этого последствиями, но есть мне иногда бывает необходимо.

На кухне-то я их и нашел. Питер и Джой сидели за столом (в половину шестого утра!), и молча пили дымящийся чай.

— Доброе утро, — бодро сказал я. Джой обожгла меня злым взглядом, будто хотела сказать, что утро никак нельзя назвать добрым. Питер даже не поднял голову и это больше всего меня пугало. Он словно был выключен из реальности, оказался в своем собственном мире неизвестных мне переживаний. Джой отреагировала более адекватно — по крайней мере, я бы тоже злился, как и она.

Я налил себе кофе и сделал пару бутербродов.

— Может, расскажете, где вы вчера были, — предложил я, обращаясь, в основном к Джой. Она сосредоточенно размазывала масло по хлебу и молчала, — Понял, не расскажете. Все в порядке?

— Все просто замечательно, — саркастически сказала она, — Разве незаметно? Чарли, где ты был, когда раздавали тактичность, в туалете?

— Нет, стоял в очереди за мозгами, — огрызнулся я. — Я задал вопрос, ты можешь дать на него ответ, где, по-твоему, здесь затесалось хамство?

— Идиот, — заявила Джой. Я почувствовал, как происходит самое настоящее дежавю, и что я возвращаюсь в самые первые дни нашего знакомства. Только я собирался сказать очень много всякого доброго, как Питер встал, резко оттолкнув стул, и по прежнему молча вышел из столовой. Его сестра обеспокоенно посмотрела ему вслед. Я пожал плечами: мол, я-то тут причем…

Несколько минут мы сидели в полной тишине, а потом Джой не выдержала:

— Мы вчера ездили в ФБР. Нам отдали вещи родителей, которые нашли… там.

— Почему у Питера такая реакция? — спросил я неожиданно даже для себя, — Что конкретно произошло тогда, в Луна-Сити?

Джой отложила недоеденный бутерброд, внимательно вгляделась в мое лицо:

— Что ты знаешь?

Я пожал плечами. Знать ничего и не требовалась, достаточно было видеть. Пережившие горе, даже такое горе как смерть родителей, спустя годы успокаиваются, могут говорить об этом, иногда — если человек достаточно циничен, как, например я, — даже иронизировать по этому поводу, но если такого спокойного и умного человека как Питер выбило из колеи это событие… значит, произошло травмировавшееего так сильно, что он постарался спрятать это в глубинах сознания, забыть навсегда, но уж когда вспомнил…

Одно время Дик осчастливил меня тем, что заставил проходить наблюдение у психологов и полицейских психиатров. Уж не знаю, чего они там нарыли, я лично отнесся к этому наблюдению с изрядной долей сарказма, но кое-чего у них поднабрался. И книжек потом умных полистал на досуге.

— Ничего я не знаю, — досадливо отмахнулся я, — Ничего и ни о ком. Там случилось что-то страшное, да?

Джой пару секунд поколебалась, раздумывая, говорить со мной об этом или же нет, но потом все-таки произнесла:

— Я многого не помню. Мне было девять всего, а Питеру уже одиннадцать. Тогда все кричали, бегали, была какая-то суета, — она поморщилась, — Я еще помню, что держала в руках куклу, у меня была красивая кукла, папа подарил на день рождения, и плакала…Питер был тогда с отцом, когда мама нашла их, они оба были с оружием. Да, с оружием. В доках был один единственный корабль, на автоматике, взрослый бы туда не влез, а мы были маленькие… — она вспоминала мучительно, будто картинки из давно прошедшего прошлого были затемнены, словно в старых кинофильмах, когда пленка выцветала и трескалась. — Мама запрограммировала корабль так, чтобы он летел на Землю… Потом, когда нам сообщили о том, что папа и мама пропали без вести, я заболела…а Пит…он… Он принял это и начал жить дальше. Поддерживал меня, вытаскивал из всякого дерьма, в которое я умудрялась влезать тогда…