Илья Сомов - На равнинах иерехонских

— Издеваешься, да? А что такое лев? Что такое король? Можешь сказать? Не можешь! Даже мне понятно, что это рецепт зелья. А то и заклинание!

— Скорее шифр. Все кто что-то знают, стараются это скрыть.

— Значит, есть что скрывать! — Зарак потряс пальцем. — Умный человек всегда поймет, когда дело нечисто.

Дружинник продолжал рассуждать о тайнах жизни, а Томэ смотрел в иллюминатор. Как знать, может быть в чем-то Зарак и прав. В мире существует множество вещей, которые нельзя понять обыденным умом. Например, дворец Девяти Патриархов, мимо которого они сейчас пролетают. Это одно из первых зданий Столицы. Тысячелетия прошли с тех пор, как над землей молодого мира поднялись его стены. Скалы Драконьего Когтя за это время стали ниже, зимние морозы и летние ливни превратил прочнейший камень в песок. А разве не чудо, что люди могут путешествовать между мирами или столетиями сохранять молодость, если в сундуках достаточно монет? Забавно понимать, что человечество использует лишь малую часть из накопленных знаний. Цивилизация оказалась непомерно уязвимой, и ей пришлось сделать большой шаг назад. Можно сказать, что слишком высокая башня обвалилась под собственным весом. Вот уж действительно, наша слабость заключена в нашей силе.

Город внизу напоминал лесную поляну, где в траве мерцает множество светлячков. Томэ казалось, что холодные огоньки только увеличивают силу плещущейся вокруг темноты. Он вдруг пожалел, что не поднялся в воздух на праздник Середины Лета, когда по приказу Великого Совета Столица зажигает огни и город всю ночь полыхает, как второй закат. Может устроить что-нибудь, чтобы Схола его снова покатала? Томэ улыбнулся.

Внизу показалась серебристая полоса Рудайи, свет лун отражался в волнах полноводной реки, казалось, через город течет поток ртути. Машина плавно развернулась и направилась в сторону правого берега.

— Странно.

— Не то слово! — кивнул Зарак. — Я думаю, между всеми ними какой-то заговор!

— Странно, что летим через Рудайю. Оплот в другой стороне.

Дружинник прилип к иллюминатору, стараясь найти на земле знакомые ориентиры.

— Действительно. Не знаю, куда мы летим, но точно не к Баргашу. Эй, фиалки вы чего затеяли?!

— В чем дело, Зарак? — крикнул с соседней скамьи Марис.

— "Черепаха" не в ту сторону прет. Мы от оплота только улетаем.

Марис вскочил и подбежал к иллюминатору.

— Арестованным запрещается покидать свои места, — подал голос декарх.

— Заглохни, фиалка, а то окажешься на земле раньше всех, — огрызнулся Марис. — Действительно, вот обелиск, я узнаю. Это совсем другой район.

Дружинники заволновались, они летели на корабле своих заклятых врагов и воображение уже начало рисовать им жуткие картины. Даже Вильд очнулся, от своего транса, в глазах маленького бойца зажглись огоньки. Томэ встал и, не обращая внимания, на оклики охранников направился к пилотской кабине. Он, конечно, не думал, что схоларии задумали вывести их за город и утопить в болоте. Но странную ситуацию нужно было как можно скорее разъяснить. Пока его мальчики от волнения чего-нибудь не учинили.

Дверь распахнулась, прежде чем он ее коснулся и Томэ нос к носу столкнулся с пентокархом.

— В чем дело? Кто разрешил арестованным бродить?! Декарх!

— Господин пентокарх, мы знаем инструкцию, но они благороднорожденные как ни как. И их много.

— Поня-я-ятно. На базе поговорим.

— Кстати, о базе, — вмешался Томэ, — почему ваше корыто летит в другую сторону.

Лицо пентокарха исказилось от гнева.

— Поздравляю, господа, удача сегодня с вами. Дом Алоик направил протест против вашего задержания, доместик принял решение передать в распоряжение вашего господина. А теперь будьте любезны, сядьте на место.

Уголок рта офицера подергивался, похоже, он сдерживался только огромным усилием воли. Томэ решил, что достаточно сегодня испытывал судьбу и молча вернулся на скамейку. Дружинники довольно переговаривались, но у него на душе было неспокойно. Протест против ареста, обычная практика великих домов. Странно, что доместик пошел навстречу. В другой момент Томэ бы задумался, почему глава столичной Схолы решил оказать услугу Алоику и что это может означать в политических раскладах, но сейчас его беспокоило совсем другое. Еще утром Ставр охотился в своих дальних имениях, на другом конце мира и твердо не собирался возвращаться в ближайшее время. Так кто же тогда подал протест?

Летающая машина уверенно мчалась к своей новой цели. На земле все чаще стали попадаться знакомые здания, Томэ пока не мог видеть самого дворца, но знал, что скоро появится и он. Полет остановился, "черепаха" зависла на месте. Это означало, что машина вошла в зону воздушного контроля дворца и пилоты сейчас ведут переговоры с охраной. Через несколько минут "черепаха" начала разворачиваться, движение было таким плавным, что казалось, это город внизу скользит, как театральная декорация. Но, не смотря на неторопливость, дворец возник в иллюминаторе неожиданно, точно пытаясь произвести впечатление.

Могучая постройка мало походила на то, что представил бы сторонний человек при слове "дворец". Вся состоящая из прямых, вертикалей и углов, огражденная высокой стеной, озаренная редкими огнями, она скорее походила замок жесткого короля какого-то варварского племени.

"Черепаха" направилась к левому крылу дворца, где располагался плац — выстланный камнем прямоугольник на котором дружинники устраивали построения, или делали вид, что тренируются. Сейчас по его периметру горели огни, в их свете можно было разглядеть, по меньшей мере, сотню бойцов в форменной одежде. Беспокойство Томэ усилилось, такая торжественная встреча не сулила ничего хорошего.

Машина плавно совершила маневр и зависла над поверхность плаца. С гулом начала опускаться аппарель, едва она коснулась камня, как на нее ступил высокий человек в форменной одежде. Арестанты в отсеке сразу замолкли, узнав Акселя Фаресса, командующего дружинной великого дома Алоик.

Не дожидаясь приглашения, Аксель, вошел в летучее логово Схолы.

— Кто тут главный? — негромко спросил он.

— К чему эти формальности? — отозвался пентокарх. — Плюньте на пол, высморкайтесь, чувствуйте себя как дома.

Аксель повел ладонью по серебристым усам, он делал так всегда, когда хотел справиться с раздражением.

— Когда я был в твоем возрасте, в Схолу набирали только лучших из благороднорожденных. Таких, которые умели держать себя в руках, даже когда их что-то разозлило. Но это было очень давно и теперь я не люблю встречаться с вашим братом. Чтобы не вспоминать как постарел.