Джин Вулф - Чародей

— Вовсе нет. Никто не знает всего о том или ином предмете, помимо Верховного Бога. Вальфатер сказал мне однажды, что если кто-нибудь узнает о чем-либо абсолютно все, он обнаружит, что является — и всегда являлся — Верховным Богом. Ты отреклась от Сетра и признала своим богом Тауга. Какой вред теперь может причинить тебе мое знание?

— Мне стыдно за мой народ. За огненных эльфов.

— Мое знание ничего не меняет. Ты хочешь отблагодарить Тауга за то, что он исцелил тебя? Расскажи ему.

— Если не ты, так мы расскажем, — добавил Мани.

Баки пожала плечами:

— Да рассказывать-то особо нечего. Вы знаете, что мы можем посещать ваш мир?

Тауг кивнул:

— Лесная Королева посещала.

— А ваши соплеменники могут посещать Эльфрис?

Он снова кивнул:

— Я был там.

— Мы видели вас здесь и видели, как редко вы внимаете нашим молитвам. Как вы глупы и жестоки. Мы спустились в мир, расположенный под нашим. Он прекрасен — огненный мир, населенный чудесными существами, могучими и мудрыми. Мы провозгласили их своими богами.

— Вы могли пойти на такое? — У Тауга округлились глаза.

— Да. Мы молились им, приносили им в жертву своих соплеменников, просили их прийти в Эльфрис и помочь нам в борьбе против Кулили.

— Против вашей матери, — тихо проговорил Тауг.

— Да, нашей матери. Мы хотели убить Кулили, как пытались сделать на протяжении многих веков. Боги из Муспеля обещали помочь нам, составив план общих наступательных действий.

Тауг содрогнулся.

— Но поначалу в заговоре участвовали не все эльфы, верно ведь? — спросил я. — Только вы, огненные.

— Мы предводительствовали остальными соплеменниками, и мы подчинялись Сетру.

— И Гренгарму?

Баки приподняла брови. Она сидела на полу, подтянув колени к груди, однако казалось, что она вот-вот взлетит.

— Вы знали, что сэр Эйбел убил Гренгарма? — спросил Тауг.

— Нет. — Поскольку все хранили молчание, Баки повторила: — Нет…

— Вас не было среди тех, кто служил ему здесь, в Митгартре, — сказал я. — Где вы были?

— Ему было трудно прийти сюда. — Казалось, Баки разговаривала сама с собой. Желтый огонь в ее глазах словно заволокло дымкой. — Некоторые из нас продолжали возносить молитвы к высшему миру даже после того, как мы стали поклоняться обитателям Муспеля. Он одержал великую победу, когда вообще сумел проникнуть в Митгартр.

— Остерлинги приносили людей в жертву драконам, — сказал я, — бросая их в жерло Огненной горы. Мне явились искаженные от ужаса лица несчастных, когда я убил Гренгарма.

— Я не стану больше спрашивать про Гильфа, — сказал Тауг. — Я вижу, вы не желаете говорить о нем.

— Пока не желаю, — сказал я. — Может, позже.

— Но я хочу спросить, про Гренгарма и другого дракона. Почему они настолько сильнее всех? Сильнее нас и даже сильнее существ вроде нее?

— Эльфов, — мурлыкнул Мани.

— Ты же поклонялся им, — напомнил я Таугу. — Неужели ты даже не знаешь имен своих богов?

— Боги всемогущи. Они могут сделать все, что пожелают. Но она явно не из таких.

— Баки, — сказал я. — Ее зовут Баки, и она поклоняется тебе, единственный твой преданный почитатель. Самое малое, что ты можешь сделать для нее, — это воспользоваться данным обстоятельством. Может, объяснишь нам, Баки, почему Тауг так разочаровался в тебе?

— Нам изначально не предназначалось быть вашими богами, — сказала Баки. — Вы когда-нибудь строили дом?

Тауг отрицательно потряс головой.

— Но вы наверняка видели, что остается по завершении строительства: обрезки досок и бревен, покоробленная дранка, растрескавшийся камень.

Тауг медленно кивнул.

— Так вот, мы представляем собой строительный мусор, оставшийся после того, как Верховный Бог сотворил ваш мир. Мусор, который Он сгреб в одну кучу и зарыл.

— Уже поздно, — сказал я. — Нам надо поспать, всем нам, и теперь, когда Баки выздоровела, она наверняка захочет вернуться домой.

— Мне лично нравится наш разговор, — сказал Мани. — Я готов продолжать всю ночь.

— Нисколько не сомневаюсь. А потом дрыхнуть день напролет. Но нам с Таугом придется скакать верхом, а Гильфу бежать рядом. Возможно также, нам придется сражаться. — Я повернулся к Баки. — Как ты получила увечье?

— Я разгоняла мулов по вашему приказу, господин. Мы с Ури нашли стадо примерно из двадцати голов. Когда мы попытались разогнать животных, они разделились на две группы. Ури последовала за одной, а я — за другой. Тут на моем пути вырос ангрид.

Я кивнул.

— Мне следовало бы удариться в бегство, но я старалась разогнать животных. Он схватил меня и с размаху бросил на камни.

— Мне жаль. Ужасно жаль.

— Но теперь ты чувствуешь себя нормально? — вставил Тауг.

— О, гораздо лучше, чем когда-либо прежде! — Баки улыбнулась, потом приняла серьезный вид. — Прошло много времени, прежде чем Ури нашла меня. Я хотела, чтобы она доставила меня к вам. Но она отказалась. Она перенесла меня обратно в Эльфрис и вернулась сюда, чтобы найти одного из новых богов, способных помочь мне.

Тауг взглянул на меня, но я промолчал.

— Потом она сказала, что новый бог умер и ничего нельзя поделать. Но я увидела вас здесь, наверху… — Баки глубоко вздохнула. — На розыски ушло много времени, господин, но наконец я нашла вас и постаралась подобраться к вам по возможности ближе.

Я встал и затушил лампу.

— Возвращайся в Эльфрис. Скажи Гарсегу, что я не забыл о своем обещании.

— Но, господин…

— Делай, что тебе велено. — Я повернулся к Таугу. — Нам нужно выспаться, иначе завтра утром от нас не будет никакого толку.

Глава 5

ПРИЗНАНИЯ

Много позже, когда мы лежали на полу в битком набитом доме, прежде принадлежавшем Бимиру, Тауг, почувствовав, что я тоже не сплю, прошептал:

— Вы не ответите мне еще на один вопрос, сэр Эйбел? Всего на один?

— Наверное, нет.

— Почему вы сами не исцелили Баки?

После продолжительной паузы я сказал:

— Ты говорил, леди Идн обещала тебе щит. Она выполнила обещание?

— Пока нет, — прошептал Тауг. — В любом случае еще не было времени раскрасить его.

— Тебе стоит напомнить ей, — сказал я, — а нам обоим стоит сейчас поспать.

Тауг послушно закрыл глаза, но едва сомкнул веки, как увидел яркое солнце, колышущуюся траву, широкую равнину и холмы в отдалении. Он моментально открыл глаза, но не увидел ничего, помимо густой тьмы, едва рассеиваемой неверным светом от камина.

— Вот так лучше, — сказал я.

Я стоял рядом с лошадью цвета облака, на которой я вернулся в Митгартр, и на ветру, играющем опереньем моего шлема, ее грива и хвост развевались, застилая небо.