Лоуренс Уотт-Эванс - Драконья погода

— Ты его вытащил, Арлиан? Или Нарыв?

— Арлиан, — быстро проговорил Нарыв.

— Я его вытащил, — признался Арлиан.

— Решил подружиться, да? — рявкнул Крысолов. — Не мог его там оставить?

— Ты правила знаешь, Крысолов, — заявил Арлиан, который и сам неплохо соображал и не собирался признаваться, что действовал исключительно из благородных побуждений. — Если к концу смены мы не представим живого надсмотрщика, еды не будет.

— Ты рисковал жизнью ради ужина, парень? — ехидно поинтересовался Крысолов. — Лично я считаю, что лучше немного поголодать ради того, чтобы увидеть, как вышибет мозги из Кровавой Руки.

— Слушайте, а где Маслолей? — спросил кто-то, прежде чем Арлиан успел ответить.

Все заволновались — они знали правила. Каждый надсмотрщик оставался внизу в течение одной смены — около двенадцати часов, — затем его сменял другой. Кровавую Руку подняли наверх, но Маслолей вниз не спустился.

А если нет надсмотрщика, значит, после следующей смены не будет еды.

На время рудокопы забыли, что Арлиан спас Кровавой Руке жизнь, все дружно орали и спорили, сами не очень понимая о чем. Арлиан, не обращая на них внимания, взял хлеб из рук Топляка; тот не стал возражать, только пожал плечами и отдал Арлиану кусок сыра.

Наконец по веревке спустился Маслолей и тут же принялся орудовать хлыстом, расчищая дно колодца. Топляк и Брюзга подхватили сильно опустевший мешок и отошли в сторону, чтобы закончить раздачу ужина. Арлиан, жуя сухой сыр, отправился спать в Туннель № 32.

Усевшись на тряпье, которое служило ему постелью, он попытался обдумать сложившуюся ситуацию.

Правильно ли он поступил, когда спас Кровавую Руку? Может быть, надсмотрщик заслужил смерть за то, что сделал с беднягой Динианом?

И вдруг Арлиан спросил себя, а сможет ли он привести в исполнение планы мести, которые вынашивал так долго. Что, если наступит день, когда он сбежит из рудника и найдет лорда Дракона и его головорезов, а потом его охватит сострадание и он не сумеет их прикончить?

Раньше такие мысли ему в голову не приходили. Теперь, когда он спас жизнь Кровавой Руке, рискуя собственной, следовало хорошенько подумать о случившемся.

Неужели у него слишком мягкий характер? Неужели он так и не повзрослел и не стал настоящим мужчиной?

— Предатель!

Слово произнесли шепотом, да еще из-за угла, поэтому Арлиан не узнал голоса. Он удивленно поднял голову, когда открытая и зажженная масляная лампа полетела на его постель. Старые грязные тряпки мгновенно загорелись, и Арлиан бросился затаптывать огонь. Дым пробрался в и без того надсаженное горло, юноша сразу же закашлялся и никак не мог остановиться даже после того, как погасил пламя. К тому времени, когда он пришел в себя и смог взять собственную лампу, чтобы выяснить, кто же на него напал, мерзавца и след простыл.

Арлиан постоял немного в коридоре, затем грустно вернулся назад и, скрестив ноги, уселся на пол. Задумчиво поковырял ногой обгоревшую часть постели и подумал, что, наверное, придется ее заменить.

Впрочем, тряпки остались под грудой руды, так что нужно будет немного подождать.

Тряпки, камни, масляная лампа и несколько сувениров, напоминающих об умерших друзьях, — вот и все его богатство. Некоторым из рудокопов удавалось смастерить какие-то вещи из сломанных инструментов или самых необычных материалов, но Арлиан никогда этим не занимался. Там, где он спал, стены не украшали ни рисунки, ни вырезанные из камня безделушки, у него не было ни ножа, ни ложки — ничего. Все свободное время он тратил на беседы с другими рудокопами, строя планы побега и мечтая отомстить за родных.

Сначала он рассказывал о своих планах, и над ним смеялись; никто не верил, что побег возможен. А уж представить себе, что беглый раб сумеет расквитаться с лордом, не мог никто — сама идея казалась всем абсурдной. Услышав, что Арлиан собирается расправиться с драконами, кое-кто решил, что он просто спятил. А Хэтет грустно заявил, что парень говорит глупости. В общем, Арлиан довольно быстро понял, что разумнее всего держать свои мысли при себе. Но он упорно старался узнать про рудник как можно больше в надежде открыть какой-нибудь секрет, который поможет ему бежать.

Владельцы рудника обеспечивали рабов тряпьем — Арлиан не знал, где они его брали, но кто-то время от времени швырял вниз свертки, добавляя их к тем, что уже лежали в куче на дне колодца. Рудокопы подбирали себе одежду, делали постели и массу других необходимых вещей: носки, сумки, фитили для ламп, абажуры и еще многое другое. Кое-кто из рабов собирал только белые тряпки, а если таких не попадалось, выискивал самые светлые из того, что было, и писал на них чернилами, сделанными из угля и воды, — Арлиану это казалось бессмысленным, хотя ему и довелось прочитать несколько историй, запечатленных столь необычным способом.

Тряпки, инструменты, еда, масло для ламп, вода — владельцы отправляли все это вниз, а рабы взамен снабжали их рудой. Очень простой порядок, который, однако, сложился и функционировал вот уже многие годы.

Арлиан не находил ничего такого, что, по его мнению, стоило бы хранить. Брюзге удалось накопить целую стопку белых тряпок, где он записывал свои обиды и жалобы. Олнеор воссоздал историю четырех поколений собственной семьи, а Верино сочинил философский трактат на тему места человека в огромном космосе. Топляк украшал стены на удивление тонкими и красивыми картинами, изображающими его родную деревню, в то время как Пачкун в разных углах оставлял неумелые и исключительно непристойные рисунки женщин. Поговаривали, что у Крысолова имеется солидный запас продуктов, масла и ножей, которые он прячет в известном ему одному месте. Нарыв делал кукол и другие игрушки из связанных причудливыми узлами тряпок.

Арлиан хранил лишь несколько вещей, напоминавших ему об ушедших друзьях.

Когда его сюда привели, у него ничего не было, только одежда да веревки на руках, которые тут же прибрали другие рабы. У мальчика не осталось никаких напоминаний о родных, и он довольно скоро понял, как ему этого не хватает. В его жизни вместо семьи осталась пустота, и он понимал — ничто не в состоянии ее заполнить. Но какая-нибудь мелочь или пустяк могли бы связать его нынешнее существование со счастливым детством в родной деревне.

Когда при нем впервые умер рудокоп, он твердо решил, что обязательно сохранит хотя бы какое-нибудь напоминание о нем, раз уж не удалось спасти частичку родного дома. С тех пор каждая новая смерть увеличивала его коллекцию, В основном это были обрывки тряпок — умирали, как правило, новички, которые не имели ничего, кроме собственной одежды.